При дворе Медичи - Карл Берков

домой. Нельзя было терять времени: только немедленное бегство могло спасти его от страшной участи. Около кровати, на которой лежал раненый племянник, сидела Валерия, когда Якопо вбежал в комнату. Она вскрикнула, увидев родителя.

– Отец, отец, что с вами?

Он судорожно сжал руку Франческо.

– Все кончено, – произнес он глухим голосом. – Мы погубили нашу жизнь и свободу. Спасайся, если можешь, а ты, Валерия, иди немедленно в монастырь Монтичелли. Я не могу взять тебя с собой, так как бегу в Романью к Риарио, куда последуешь и ты, как только я найду пристанище.

Валерия бросилась к отцу.

– Отец, вы говорите, что участвовали в заговоре против Медичи, хотели убить Лоренцо и Джулиано?! – воскликнула она вне себя. – Скажите, что это неправда, что вы не хотели совершить такого ужасного дела.

– Не суди меня, дитя мое, – мрачно ответил Якопо. – Я согрешил и тяжело искуплю вину. Прощай. Да сохранит Господь твою невинную голову!

Он в последний раз горячо прижал дочь к груди, потом быстро вырвался и через несколько минут покинул дом с небольшою кучкой преданных людей, чтобы бежать из города.

На улицах между тем смятение утихало, но горячие приверженцы Медичи не удовлетворились тем, что восстание было так скоро подавлено; за смерть Джужиано, пользовавшегося у народа почти таким же расположением, как и Лоренцо, флорентийцы требовали крови убийц. Во дворце синьории запертые пленники были беспощадно изрублены, духовные лица из свиты архиепископа – убиты на улице, а головы их с торжествующими криками – надеты на пики.

Народ требовал немедленного суда над зачинщиками заговора, и тотчас же оба Сальвиати и Якопо Брачиолини были повешены на окнах дворца.

Оставалось еще найти самих убийц, которым удалось скрыться от ярости преследователей.

До Лоренцо и окружающих его друзей дошло известие, что толпа окружила дома Сальвиати Пацци, ища преступников. Если бы даже Лоренцо и хотел в эту минуту, он не в силах был бы остановить разбушевавшиеся страсти; он слишком хорошо знал, что народ, считавший себя правым в преследовании врагов, не потерпит, чтобы препятствовали его расправе.

Из присутствовавших рыцарей и дворян никто не подумал об опасности, грозившей семьям несчастных заговорщиков. Только Ферранте Саграмора, никем не замеченный, вышел из залы.

«Валерия! Валерия!» – вот была его единственная мысль, когда он бежал в свою квартиру, где быстро надел кольчугу и затем так же поспешно направился к палаццо Якопо Пацци.

Шум и гвалт раздавались вокруг, отрубленные головы, изуродованные части тел указывали путь, куда идти. Перед великолепным домом Пацци собралась толпа народа, грозно потрясавшая кулаками и указывавшая на окна. Часть ее, очевидно, искала там Франческо Пацци, спрятавшегося в одной из больших комнат. Ферранте с силой расталкивал толпу, чтобы пройти к дому; его пропустили, ведь многие знали, что он принадлежал к свите Лоренцо. Комнаты, которые он быстро обежал, представляли картину полного разорения; чернь, не находя Франческо, уничтожала все, что ей попадалось под руку.

Но вот раздались крики из какой-то комнаты.

Милосердый Боже, не голос ли это Валерии, которую оставили одну без защиты в покинутом мужчинами доме?

Обезумев от ужаса, Ферранте распахнул последнюю находящуюся перед ним дверь, за которой раздавались крики: в руках двух мужчин отчаянно билась девушка, стащенная с кровати раненого брата, которого она хотела защитить своими слабыми силами. В один прыжок Ферранте очутился около нее, ударил мечом по руке одного из державших ее мужчин и, пользуясь испугом другого, тоже выпустившего Валерию, прижал дочь Якопо Пацци к себе.

– Идите со мной, Валерия, – сказал Ферранте. – Я защищу вас, не бойтесь.

Но находившиеся в комнате люди уже оправились от изумления, вызванного появлением незнакомого рыцаря, хотевшего лишить их одной из жертв. В то время как одни бросились к Франческо и, стащив его с кровати, грубо поволокли из дома, другие окружили Ферранте.

– Что вы хотите делать с девушкой? – кричали ему. – Она из рода изменников, вы не имеете права брать ее с собой! Вы сами изменник!

Ферранте замахнулся мечом; глаза его метали молнии.

– Эта девушка – моя невеста, – воскликнул он звучным голосом. – Я положу на месте всякого, кто прикоснется к ней.

Нападающие отступили перед страшным взглядом рыцаря. Ферранте скорее вынес на руках, чем вывел Валерию из комнаты, которую тотчас же покинули и его недавние противники, поспешившие присоединиться к шествию, волочившему Франческо в синьорию.

– Куда вы ведете меня? – спросила оцепеневшая от ужаса девушка, когда Ферранте проводил ее через заднюю дверь в сад.

– К бенедиктинцам, – ответил Ферранте после краткого размышления. – Чтобы спасти вас, есть только одно средство, и вы должны согласиться на него.

Они пошли глухими переулками и пустынными улицами. Валерия решилась еще раз спросить, куда Ферранте ведет ее. Какая-то тяжесть сдавливала ей голову и путала мысли. Из пережитого с утра ужаса выделялась только одна успокоительная мысль, что Валерия под защитой своего рыцаря.

Они достигли монастыря. Ферранте приказал привратнику позвать отца настоятеля.

– Отец, – обратился Ферранте к пришедшему игумену, – вы давно меня знаете и всегда были мне другом. Дайте и сегодня мне доказательство вашего расположения, которым всегда удостаивали меня, и немедля повенчайте меня с этою девушкой.

– Пресвятая Богородица, будь милосерда к нам! – воскликнул настоятель. – В уме ли вы, сеньор Ферранте? Это дочь Якопо Пацци, которую я хорошо знаю, и с ней я должен повенчать вас?

– Для меня нет другого выхода. Я должен защитить ее и могу сделать это только на правах мужа. Поторопитесь, отец мой, некогда ждать.

– Вы навлечете этим на себя немилость государя.

– Его гнев ничего не значит для меня в сравнении со святым долгом, который я обязан исполнить. Решайтесь, отец, и ведите нас в церковь. Я заставлю вас силой, если вы не хотите добром.

Настоятель более не сопротивлялся. Он видел, что не отделается от графа Саграмора. Молча направился священник к двери, ведущей в церковь.

– Войдите, я сейчас приду.

Валерия, оставшись с Ферранте вдвоем, упала к ногам своего спасителя.

– Ферранте, что вы хотите делать?

– То, что должен, чтобы спасти вас, как вы слышали сейчас, – твердо ответил Ферранте. – Все ваши обречены на смерть, и сами вы вместе с оставшимися в живых, за которыми не найдут вины, будете изгнаны из Флоренции. Только жену могу я защитить от такой участи. Если вы недостаточно любите меня, чтобы желать сделаться моей женой, то я, по крайней мере, имею право спасти вас.

– Я люблю вас, Ферранте, и именно поэтому не могу принять вашей жертвы. Разве вы не знаете, что мой приговор перейдет и на вас, если вы женитесь