При дворе Медичи - Карл Берков

Валерия обвила руками шею мужа и привлекла к себе его голову.

– Настал час, которого я боялась. Тебя накажут за то, что ты сделал для меня, тебя отнимут у меня.

– Сердце Лоренцо мягко и великодушно. Оно преисполнится милости ко мне и сострадания к тебе.

– А если он изгонит тебя, как и меня, потому что ты мой муж?

– Мое отечество будет там, где ты.

– Ферранте!

– Что, дорогая моя?

– Неужели ты так любишь меня, что готов перенести все это?

Покрывая поцелуями ее лицо, Ферранте прошептал:

– Я не думаю теперь ни об опасности, ни о наказании. Я думаю только о том, что ты моя.

Молодая женщина начала успокаиваться; от ласк на щеках ее появился легкий румянец, а на губах даже заиграла улыбка, когда Валерия нежно оттолкнула мужа от себя.

– Что мы будем делать, Ферранте, когда нам придется переселиться в чужие края? – спросила она. – У меня нет теперь ничего, кроме того, что ты можешь мне дать.

– Этого достаточно, дорогая, пока я не найду службы. Благодаря щедрости моего повелителя я смог сделать в последние годы некоторые сбережения. На эти средства мы уедем в какую-нибудь дальнюю страну, где начнем новую жизнь.

– А я стану помогать тебе добывать средства к существованию. Я многому училась и люблю работать. Я буду продавать искусные вышивания, которые прежде дарила.

Ферранте взял ее бледные руки.

– Эти маленькие беленькие ручки не должны трудиться для меня, – нежно произнес он. – Муж обязан работать и заботиться о жене.

– Я не знаю большего счастья, как сделать то же для тебя, как прежде моей мечтой было отдать тебе богатство, которое я должна была получить. Теперь я бедна.

– А я никогда в жизни не чувствовал себя богаче, чем теперь, – с улыбкой возразил он.

Валерия вздохнула.

– Благодаря жене, которая носит имя Пацци, – с горечью прошептала она.

– Теперь ты не Пацци. Ты Валерия Саграмора, и я горжусь своей женой так, как будто бы она доставила мне царскую корону.

Пробил назначенный государем час. Ферранте с неохотой освободился из объятий жены.

– Я сейчас же вернусь к тебе, как только кончится аудиенция, – утешал он Валерию, увидев, что слезы вновь потекли по ее лицу.

Еще один горячий поцелуй, и они расстались.

…Лицо Лоренцо было мрачно, когда к нему явился граф Саграмора, и Медичи строго смотрел на рыцаря, которого долгие годы считал достойным своей дружбы и доверия.

– Я потребовал вас к себе, Ферранте Саграмора, – обратился к нему Лоренцо, – потому, что хочу услышать от вас подтверждение поразившего меня сейчас известия, которому я не поверил, помня вашу многократно испытанную верность. Вам не может быть не известно, какая судьба постигнет тех, кто покушался на мою жизнь и убил моего единственного брата. Вы знаете и то, что равному наказанию подвергаются те, кто оказывает помощь заговорщикам или их родственникам. Вы знаете, что Пьетро Веспуччи изгнан за то, что способствовал бегству Наполеона Франчези.

– Я все это знаю, ваша светлость, – твердо ответил Ферранте.

– И тем не менее, Саграмора, вы решились защищать дочь несчастного человека, сделавшегося преступником, даже больше: до сих пор скрываете ее у себя и навлекаете на себя месть народа, который беспощадно отплатит вам за то, что вы сделали для этой несчастной.

– Ваша светлость, вы упомянули о судьбе, которая постигнет меня за преступление, совершенное мною в ваших глазах и в глазах всей Флоренции, и я признаюсь, что заслуживаю вашего наказания. Но не о своей судьбе думал я, когда, как безумный, бросился из вашего дворца к дому Пацци. Я думал об ужасном положении девушки, брошенной теми, кто должен был ее защищать. Кто решился бы взять под свою защиту дочь изменника, рискуя жизнью и вашим благоволением?.. Я сделал даже больше для девушки, которую любил и которую увидел в руках грубых варваров. Не сердитесь, государь, за то, что узнаете сейчас: Валерия Пацци сделалась моею женой.

– Безумец! – воскликнул Лоренцо. – Вы хотите погубить себя ради нее? Понимаете ли вы, что даже я не могу защитить вас, если это узнает синьория, что вы произнесли свой смертный приговор?

В лице Ферранте не изменилось ничего; он устремил твердый взгляд на государя.

– Когда эта девушка, которая должна безвинно искупить грехи своих родных, жила в богатстве и счастье, она отдала мне любовь своего чистого сердца, мне, чужестранцу, о котором она ничего не знала, кроме того, что он беден и несчастен. Она была счастлива при мысли, что может осыпать своими сокровищами бедного человека, что может отдать ему все, что принадлежало ей, ничего не требуя взамен, кроме ответа на свою любовь. Светлейший государь, вы знаете, как сурово были разбиты мечты ее неопытного сердца, и вы сами милостиво ходатайствовали за меня, чтобы я мог исправить то, в чем провинился.

– Я хорошо все это знаю, Ферранте, – ответил взволнованный Лоренцо, – но теперь… я не мог бы поддерживать подобного намерения. Я всегда желал вам добра, – в этом вы давно убедились, – но и я не в силах помочь вам.

– Государь, я знаю, чего лишаюсь вместе с потерей вашего покровительства и доброго ко мне отношения. Если вы теперь навсегда прогоните меня с глаз своих, я вечно буду пребывать в горе, которое мне причинит эта разлука. Мой долг относительно вас свят, но так же свят мой долг относительно девушки, которую я обманул и которая, несмотря на все перенесенные из-за меня страдания, продолжала любить меня. Чем я мог возместить ей разрушенные мечты, разбитые надежды? Пристанище в моем доме – это меньшее из того, что я должен дать ей. Скоро нельзя будет скрывать ее присутствие в стенах города. Как представительница опального рода, она приговорена к изгнанию. Я обязан охранять ее во время этого тяжелого пути. Куда бы этот путь ни привел ее, я пойду с ней.

– Ферранте, вы оба бедны и для вас теперь закрыты все должности, которые вы захотели бы занять. На что хотите вы содержать жену, себя? Подумайте о судьбе Нерони, Альбицци[50], которые, всеми избегаемые и покинутые, скитались по белому свету. Вы навлекаете на свою голову такую же участь.

– Меня больше тяготило бы всякое почетное место, которое я мог бы занять, если б при этом Валерия была далеко от меня и находилась в том бедственном положении, которое вы нарисовали для меня, государь. Мы переселимся с ней в другую страну, и я попытаюсь своими руками добывать необходимое для