Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— О чем?

— Пусть в ней будет и любовь тоже.

— Какая любовь? Платоническая или грешная?

— Не то и не другое. Просто хорошая любовная история, и чтоб весело было.

— Есть такая история.

— Вот и расскажи. Хочешь еще выпить?

— Сначала допью этот бокал. Так вот. Был я тогда в Гонконге, замечательном городе, где вел веселую и сумасбродную жизнь. Там красивый залив и на материковом берегу стоит город Коулун. Сам Гонконг расположен на холмистом острове, покрытом зелеными рощами, наверх ведут извилистые дороги, вдоль которых понастроены дома, а сам город внизу, как раз напротив Коулуна. Можно быстро добраться от одного до другого на современных паромах. Коулун — красивый город, тебе бы он очень понравился. Чистый, хорошо спланированный, окруженный лесами, а рядом с женской тюрьмой отличное место для охоты на лесных голубей. Мы охотились на этих голубей — больших, красивых, с нежно-лиловым оперением на шейках, с мощным, стремительным полетом — в сумерках, когда они прилетали на ночлег к огромному лавру, росшему у побеленной стены тюрьмы. Иногда мне удавалось подстрелить голубя прямо над своей головой, когда тот высоко и быстро летел по ветру. Тогда голубь падал в тюремный двор, и оттуда слышались восторженные крики и визг женщин, боровшихся за голубя, а затем новый всплеск воплей и криков, когда охранник из сикхов отбирал у них птицу и возвращал, как и положено, нам через служебную калитку.

Местность вокруг Коулуна называется Новыми Территориями, она холмистая, поросшая лесом, в ней водится много диких голубей, и по вечерам слышно, как они перекликаются друг с другом. Женщины и дети там часто выкапывают землю у дорог и складывают ее в корзины. Когда они видят человека с ружьем, они убегают и прячутся в лесу. Я узнал, что так ищут в земле вольфрам. В те годы он очень ценился.

— Es un poco pesada esta historia[69].

— Ты ошибаешься, Молодчина Лил. История совсем не такая. Подожди и увидишь сама. Хотя вольфрам действительно тяжелый. Но вот что любопытно. В тех местах, где он есть, его очень легко добывать. Просто копаешь землю и вывозишь ее. Или собираешь камни и тоже увозишь. В Эстремадуре, в Испании, есть целые деревни, где дома выложены из камня с высокой концентрацией вольфрама, а крестьянские поля огорожены каменными изгородями тоже с высоким содержанием руды. И тем не менее крестьяне очень бедны. В то время вольфрам был настолько ценен, что за ним посылали транспортные самолеты ДС-2 (сейчас на них летают отсюда в Майами), которые доставляли его в аэропорт Кай-Так в Коулуне с полей Нам Янга в Свободном Китае. А потом морским путем перевозили в Штаты. Этот редкий металл считался жизненно необходимым в подготовке к войне, ведь он использовался при закалке стали, а на Новых Территориях любой мужчина или женщина могли пойти накопать земли и унести ее в плоской корзине на голове, сколько пожелают. Потом землю сгружали в большой сарай и тайком продавали. Охотясь на диких голубей, я это понял и довел до сведения людей, закупающих вольфрам на континенте. Однако моим сообщением не заинтересовались, и тогда я стал с тем же докладом обращаться к высокопоставленным чиновникам, пока один из них, никак не прореагировав на то, что вольфрам расхищается на Новых Территориях, сказал мне: «Друг мой, ведь в Нам Янге добыча уже ведется». Но когда вечерами мы охотились у стен женской тюрьмы и видели, как старый двухмоторный «дуглас» появляется из-за холмов, перелетев японскую линию фронта, и идет на снижение к аэродрому, нагруженный мешками с вольфрамом, было странно знать, что многие женщины томятся в этой тюрьме за незаконную его добычу.

— Si, es raro[70], — сказала Молодчина Лил. — Но когда же будет про любовь?

— Когда захочешь, — сказал Томас Хадсон. — Просто будет интереснее, если ты узнаешь, где все произошло.

Около Гонконга много островов и бухточек, и вода там чудесная, чистейшая. На самом деле Новые Территории — холмистый, поросший лесом полуостров на материке, а остров, где построен Гонконг, лежит в большом, голубом, бездонном заливе, который тянется от Южно-Китайского моря до самого Кантона. Зимой погода похожа на ту, что у нас сейчас, когда дует северный ветер, идут дожди, штормит, а ночью холодно спать.

Даже проснувшись утром в дождь, я шел на рыбный рынок. Рыба у них почти такая же, как наша, а самая популярная красный групер. А еще у них есть жирные, поблескивающие помпано и такие огромные креветки, каких я нигде больше не видел. Рыбный рынок был особенно великолепен в утренние часы, когда приносили свежую, только что пойманную, сверкающую чешуей рыбу, попадались и неизвестные мне породы, но таких было мало. Торговали также дикими утками, пойманными в силки, а также азиатскими бекасами, чирками, свиязями (и селезнями и уточками) в зимнем оперении такой нежности и сложности, какую я встречал только у наших лесных уток. Я любовался птицами, их фантастическим оперением, прекрасными глазами, разглядывал сверкающую, жирную, только что выловленную рыбу и великолепные овощи, выращенные на человеческих экскрементах, которые крестьяне называют «ночным удобрением», и эти овощи были красивы, как блистающие на солнце змеи.

По утрам также попадались похоронные процессии с провожающими в белых одеждах и оркестром, играющим веселую музыку. В том году чаще всего на похоронах исполняли «Возвращаются веселые деньки». Эта мелодия звучала почти целый день, потому что люди мерли как мухи, хотя говорили, что на этом острове живут четыреста миллионеров, не считая тех, что обосновались в Коулуне.

— Millonarios chinos?[71]

— По большей части из китайцев. Но были самые разные. Я был знаком со многими из них, и мы вместе обедали в первоклассных китайских ресторанах. Несколько гонконгских ресторанов не уступали самым известным в мире, а кантонская кухня великолепна. В том году среди моих лучших друзей были десять миллионеров, которых я знал только по инициалам — Х.М., М.У., Т.В., Х.Д. и так далее. Всех важных китайцев называли именно так. Я также дружил с тремя китайскими генералами, один из которых был из лондонского района Уайтчейпел, инспектор полиции и по-настоящему превосходный человек; с шестью летчиками Китайской национальной авиакомпании, которые зарабатывали огромные деньги, но того стоили; с полицейским; полусумасшедшим австралийцем; со многими английскими офицерами, но хватит об этом: боюсь, ты заскучаешь. Столько хороших, близких друзей, как в Гонконге, у меня никогда не было — ни раньше, ни потом.

— Cuando viene el amor?