Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

– Так и будем стоять? – улыбнулась Олеся, по своему расценившая реакцию подруги.

То есть всё-таки Настюха узнала Гордина, очевидно, по газетным фотографиям, а может, и видела его по телевизору. Непонятно было только, чего он-то на неё так вылупился, даже неприлично!

– Это Настя, – несколько суховато сказала Олеся, в надежде, что Виктор очухается.

После чего она повернулась к подруге, намереваясь представить ей Гордина, но замерла, увидев необычное, какое-то отчаянное выражение на её лице.

– Мы знакомы, – чужим, деревянным голосом, со странной кривой усмешкой на лице выговорила Настя. – Это мой папа.

Потом губы её запрыгали, она издала короткий судорожный звук, как будто подавилась, и, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, схватила свою сумочку, лежавшую тут же, в коридоре, на табуретке, и, ловко проскользнув между Игорем и Виктором, побежала вниз по лестнице.

– Настя, подожди! – крикнул ей вслед Виктор, сунул рядом стоящему Игорю свой букет и помчался вслед за нею.

Вскоре внизу дважды хлопнула дверь, и на лестнице воцарилась полнейшая тишина.

Игорь посмотрел на прехорошенькую, стоявшую с застывшим лицом Олесю, от души пожалел её, машинально позавидовал Гордину и, чувствуя себя крайне неловко, виновато пожал плечами и протянул ей оба букета.

– Спасибо! – со смешком сказала Олеся, приходя в себя и принимая цветы. – Проходите, чего тут стоять. Может, они вернутся.

– Вряд ли, – покачал головой Игорь, но в квартиру, тем не менее, вошёл.

– Вот видите, – сказала ему Олеся уже в комнате, ставя цветы в вазу. – Мы готовились к вашему приходу.

– Вижу, – оценивающе произнёс Игорь. – Красиво!

– Свет зажгите, – попросила она. – Выключатель вон там, за вами.

– А зачем? – возразил он. – Всё и так видно, к тому же действительно красиво. Смотрите, какие тени на стене!

Тени от обеих свечей, перекрещиваясь, в такт негромкой музыке исполняли на стене какой-то затейливый танец, придавая всей обстановке ощущение нереальности и таинственности.

Некоторое время они молча, как завороженные, наблюдали за этим странным теневым театром. Обсуждать только что случившееся ни тому, ни другому совершенно не хотелось.

– Вы, я думаю, правы, никто из них уже не придёт, – наконец сказала Олеся.

– Я уверен, – кивнул Игорь.

Чем больше он исподтишка рассматривал хозяйку квартиры, тем больше она ему нравилась. Он теперь очень понимал Гордина. Отлипнуть от такой девушки было, конечно, очень тяжело.

– Такая ситуация дикая… – пробормотал он, просто чтобы что-то сказать.

Игорь понимал, что его первое появление в этом доме было на редкость неудачным. Хотя, в общем-то, его вины никакой не было, он попал в эту ситуацию, как кур в ощип, но чувство неловкости не только не проходило, а, напротив, с каждой секундой всё усиливалось.

– Так что я пойду, наверное.

– Ну уж нет, – упрямо поджала губы Олеся. – Мы-то с вами, в конце концов, в чём виноваты! Будем ужинать! Не пропадать же всему этому!

– Да нет, спасибо! – не очень уверенно отказался он, тут же вспомнив, что с утра ничего не ел.

– Что я, зря старалась, что ли?! – возмутилась Олеся.

Игорь смущённо улыбнулся, что можно было расценить как его безусловную поддержку в этом её возмущении. Что Олеся не преминула и сделать.

– Садитесь! – приказала она. – И вообще, чего-то выпить очень хочется.

– Ну, хорошо. Как скажете, – без особого сопротивления уступил Стрельцов. – Выпить я бы тоже не отказался, это правда. Я только руки помою, ладно?

Гордин догнал Настю уже на улице и решительно потребовал, чтобы она села в машину. Настя, поупиравшись некоторое время, в конце концов угрюмо подчинилась, и сейчас они молча ехали, не глядя друг на друга.

С чего начать разговор, Виктор совершенно не мог придумать. Всё, что приходило в голову, казалось фальшивым и неуместным. С другой стороны, дольше молчать уже тоже было невыносимо. Тем более что двигались они в сторону дома и вскоре должны были приехать.

– Послушай меня, Настя, – в конце концов заговорил он, – то, что произошло, одинаково ужасно для нас обоих. Поверь мне, для меня это такой же шок. Я, во-первых, совершенно не понимаю, что ты там делала. Но никаких объяснений я от тебя не требую, по крайней мере сейчас. Может быть, когда-нибудь потом ты мне сама скажешь. Что касается меня, то я прошу тебя поверить только в одно. Ты уже достаточно взрослая и понимаешь, что в жизни бывают разные ситуации, в том числе иногда очень запутанные, откуда не так легко найти выход. Так вот я, к несчастью, попал именно в такое положение. Я очень люблю маму и страшно не хочу её хоть чем-то огорчить, причинить ей хоть какую-то боль. Она совершенно этого не заслуживает. Тем более пока я сам во всём этом не разобрался. Мне нужно время. Оно всё расставит по местам. Я не знаю, что дальше произойдёт, но я бы не хотел совершать никаких резких движений. Потому что это может быть чревато для всех нас. Я пока сам искренно не понимаю, что с нами будет, я только знаю, что не надо ничего ускорять. Поверь мне, пожалуйста, я не хотел и не собирался её обманывать. Я сам ужасно страдаю от этого. Но я думаю, что ситуация должна созреть и разрешиться сама собой. Так я по, крайней мере, считал до этой минуты. Но то, что сейчас случилось, может теперь неожиданным образом всё изменить, катализировать и в результате сказаться очень плохо на всей нашей жизни. То есть всё это может стать необратимым, вынудить меня принимать решения, которые, может, вовсе и не нужно принимать. Я бы очень этого не хотел. Ты понимаешь, о чём я говорю? Это очень трудно, особенно сейчас, и всё-таки попробуй понять…

Настя молчала, никак не реагируя. Непонятно было, слышит ли она его.

– Так что я тебя очень прошу, давай пока эту историю оставим между нами, хорошо? Мама ничего не должна знать. Придёт время, я ей сам обо всём расскажу.

– А её? – вдруг спросила Настя после долгой паузы.

– Что её? – не понял Гордин.

– Её, Олесю, ты тоже любишь?

Он ответил не сразу, боясь говорить ей правду. С другой стороны, только правда могла обеспечить какое-то её доверие, только так можно было надеяться на какой-то союз между ними.

– Да, – сказал он. – Иначе бы не о чем было говорить, ничего бы не было. Но это совсем иное, другое чувство. Ничего похожего. Я не знаю, как тебе объяснить. Я пока сам не до конца понимаю…

– А как же мама? – явно уже не слушая его, осознавая что-то, проговорила Настя. – Что же с нею будет? Как ты мог?!

– В том-то и дело. Я тебе про это и говорю. Я тебя поэтому и прошу пока ничего ей не говорить. Дай мне время, пожалуйста…

Впервые в жизни он просил её,