Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Милиционеры переглянулись так, как переглядываются, глядя на милые шалости маленьких детей.

– А что, разве нельзя как-то прищучить их? – смутился Виктор. – Я могу заявление написать.

– И что же вы там в вашем заявлении напишете? – с искренним интересом полюбопытствовал высокий худой фанат.

– У вас же свидетелей нет, – мягко подхватил низенький крепыш.

– Как нет? – спохватился Гордин. – Да там же целая толпа была, все видели…

– Какая толпа, Виктор Борисович! – сочувственно покачал головой тот, что был помоложе. – Они же там все заодно. Одна шайка-лейка.

– Как заодно? – не поверил Гордин. – Там же разные совсем люди стояли, старушка была, командированный…

– Вот-вот, – засмеялся длинный фанат, – именно что старушка, она у них одна из самых активных, говорю же вам, они все вместе работают.

– Не может быть, – потрясённо пролепетал Гордин.

– Ещё как может, – усмехнулся тот, что постарше. – Ну как же так, Виктор Борисыч, вы же интеллигентный человек, а туда же. Ну, я понимаю, когда всякий там колхоз прёт, из Казахстана или там ещё откуда-нибудь, приезжие, короче, а вы-то чего полезли?

– Много денег-то было? – участливо спросил высокий и молодой.

– Да дело не в деньгах, – бестолково произнёс Гордин.

– А не в деньгах, так и забудьте, – посоветовал плотненький. – И больше к ним не лезьте, целее будет. Лучше кино снимайте!

И, довольный своей шуткой, он бодро рассмеялся.

– Так что, ничего нельзя сделать? – разозлился Виктор.

– Нет, – ещё раз посочувствовал ему молодой фанат, – ничего.

Вдруг Виктора осенило. У такой активной позиции стражей закона должны были быть достаточно серьёзные основания.

– А вам-то сколько они отстёгивают? – поинтересовался он. Сочувственные улыбки на лицах блюстителей порядка мгновенно исчезли.

– Зачем же вы так, Виктор Борисович! – упрекнул его тот, что помоложе. – Нехорошо.

– Проходите, гражданин, – сурово сказал его старший товарищ, смотря куда-то мимо него. – Вам уже всё объяснили. Не создавайте здесь толкучку.

Говорить больше было не о чем. Государство в лице представителей власти категорически отказалось защищать его интересы. Оставалось либо утереться и уйти либо попытаться сделать это самому.

Виктор выбрал второе. В конце концов, как ещё в детстве уяснил он из своей любимой книги, спасение утопающих – это дело рук самих утопающих. Он презрительно посмотрел на обоих милиционеров, развернулся и решительно пошёл назад.

Ему не пришлось идти далеко. В метрах ста пятидесяти от того места, где он валялся без сознания, Виктор опять наткнулся на клубящуюся толпу. Мало того, довольно быстро обнаружилось, что толпа практически была той же самой, только слегка перебазировалась вниз по тротуару. На этот раз, однако, он не полез внутрь, а предпочёл встать в сторонке и понаблюдать за происходящим.

К удивлению его, ровно ничего не изменилось за истекшие полчаса. Он обнаружил много знакомых лиц в этой толпе, точнее даже было бы сказать, что он почти не обнаружил там незнакомых. Всё так же лихо выкрикивал свои зазывные лозунги Весёлый Напёрсточник, так же трепетно волновалась симпатичная Робкая Девушка, радовалась чужому успеху Случайная Старушка, искренно переживал проходивший мимо Студент, участливо крякал, вытирая пот, Командированный. Всё снова разыгрывалось как по нотам, только в его роли на этот раз выступал узкоглазый загорелый гражданин в тюбетейке.

Гордин сочувственно посмотрел на будущую жертву, но вмешиваться не стал. Вместо этого он решил попробовать вычислить, кто же был главный во всей этой команде. Как режиссёр, он прекрасно понимал, что никакой оркестр без дирижёра слаженно играть не может. Определить его надо было обязательно, потому что именно с ним и ни с кем другим следовало выяснять отношения и качать права.

Вскоре его усилия увенчались успехом. Не очень заметный с виду скуластый парень стоял чуть поодаль, ни во что специально не вмешиваясь и держась вроде бы крайне индифферентно, но именно на него периодически поглядывали все без исключения действующие лица. Еле заметным движением головы он чётко управлял всем происходящим.

Определив главного, Виктор, больше уже ни о чём не раздумывая, направился прямо к нему, полностью положившись на свой импровизаторский дар, который не раз выручал его в критических ситуациях, то и дело возникавших во время съёмок.

Скуластый главарь, как понял Гордин, конечно же тут же признал его, но виду не подал, по-прежнему скучающе поглядывая на разворачивающееся вокруг столика действие.

– Отойдём, – предложил ему Виктор.

– Чего? – нахмурился скуластый, изображая полное непонимание.

– Поговорить надо, – пояснил ему Гордин.

– О чём нам с тобой говорить, дядя? – удивился парень.

– Есть о чём, – со значением усмехнулся Гордин. – Только не при них же! – Он небрежно кивнул в сторону остальных. – Отойдём!

И, повернувшись, пошёл назад, не сомневаясь, что скуластый последует за ним.

Так и вышло.

– Ну, говори, чего тебе надо? – нетерпеливо спросил тот, как только они выбрались из толпы.

Гордин, однако, не спешил. Несколько секунд он раскачивался с носка на пятку, а потом неожиданно (в том числе и для себя самого!) вдруг присел на корточки и зачем-то сплюнул прямо перед собой.

– Вот ведь какое дело… – медленно и очень тихо начал он и тут же замолчал.

Заинтригованному парню ничего не оставалось, как только присесть рядом, иначе, разумеется, он не мог услышать ни слова.

Виктор мысленно поздравил себя с тем, что инициатива пока полностью сохранялась в его руках. Выпускать её он был совершенно не намерен.

– Чего ты хочешь-то? – с оттенком раздражения спросил главарь.

– Значит так, – по-прежнему очень спокойно, глядя куда-то мимо, продолжил Виктор, – понимаешь, какое дело, деньжата-то придётся вернуть.

(Этому трюку – смотреть мимо, если хочешь, чтобы собеседник старался всё время поймать твой взгляд и тем самым чувствовал себя крайне неуютно, – Гордин научился давным-давно, в самом начале своей кинодеятельности, работая ассистентом режиссёра у знаменитого Сергея Аполлинарьевича Герасимова и тщательно изучая повадки своего шефа.)

– Ты чего, дядя? – осклабился главарь. – С катушек слетел? Ты же их проиграл.

– Проиграл, – печально согласился Гордин. – Давно не был в городе. Подзабыл правила. Расслабился, понимаешь, вот и свалял дурака.

(Виктор намеренно не стал употреблять ни мата, ни сленга и речь повёл даже с некоей претензией на интеллигентность. Так было для него естественней, он таким образом никого не старался изображать, ну разве что чуть-чуть.)

– А где ты был-то? – поинтересовался парень.

– Это неважно. Отсюда не видно, далеко больно, – пояснил Гордин.

Скуластый заинтересованно поднял брови.

– Там, где я был, ты никогда не был, – снова искренно вздохнул Гордин, – это уж ты мне поверь.

(Искренность, в частности, объяснялась тем, что тут Виктор не соврал ни на йоту, поскольку имел в виду Сан-Себастьян, откуда действительно вернулся сравнительно недавно.)

– С зоны, что ли? – спросил главарь, достал сигареты и предложил Гордину.

– Говорю, неважно. Спасибо, не курю, – отказался он.

(Закурить, означало бы уравняться в чём-то со скуластым, сократить дистанцию между ними, а этого Виктор определённо не хотел!)

– Дело твоё, – сказал парень и закурил сам. – Только никаких денег ты с нас не получишь. Проиграл – значит проиграл, чего теперь.

– Ты, наверное, не понял, – без всякого выражения процедил