Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Виктор, – я же не подачку у тебя прошу. Я тебе объяснил как человеку. И как человеку тебе говорю, сейчас вот у нас, – он посмотрел на часы, – половина четвёртого, у меня ещё есть максимум полчаса времени. Ровно в четыре я отсюда уйду. До четырёх, пожалуйста, можем базарить о чём хочешь, а в четыре, извини, лавочка закроется. Так что, если до четырёх ты мне деньги не вернёшь, спокойно, без всяких проблем, то шанса больше такого у тебя не будет, понятно?

– И чего тогда? – насмешливо спросил скуластый.

– А тогда, – выпрямляясь, проговорил Виктор, – тогда уже пойдёт совсем другая раскрутка…

(Выпрямился он очень вовремя, просто идеально, чище вряд ли бы повторил, даже если бы заранее продумал каждое движение!)

– Я же тебе объясняю, – честно сказал он, глядя сверху вниз, – меня давно здесь не было, и дел у меня по горло. Причём, поверь мне, очень важных!..

(Опять-таки ведь чистую правду говорил – ничего важнее предстоящих съёмок для него не было!)

– Но я буду вынужден… – тут он сделал паузу и посмотрел прямо в глаза главарю, – все свои дела оставить и заниматься только вами, больше ничем!..

(Угроза, пусть и произнесённая тихим голосом, прозвучала, тем не менее, настолько внушительно, что парень тут же беспокойно встал рядом, хотя Виктор вряд ли бы смог толком объяснить, как именно он собирается заняться всей этой мошеннической компанией.)

– Тогда уж ты моими деньгами не отделаешься! – с усмешкой добавил он и посмотрел на часы.

Парень проследил за его взглядом.

– Время пошло! – доверительно заметил Гордин и тут же сочувственно пояснил главарю: – Ты же не знаешь, кто я, что я, какие у меня тут связи!..

(Тут же на ум почему-то пришёл Аптекарев. Впрочем, тут же и исчез.)

– Я для тебя обыкновенный лох, – продолжил он, – каких у вас тут за день десятки проходят, но в каждой работе, согласись, есть риск. Он и в вашем деле есть, пусть и небольшой. Ну, скажем, один процент из ста, что вы вдруг не на того нарвётесь. Так вот сегодня, считай, вам как раз и не повезло. Я тот самый один процент и есть.

– Да ты кто такой-то? – разозлился скуластый. – Как звать-то тебя?

– А вот это опять неважно, – посерьёзнел Гордин. – К делу совсем не относится. Для тебя важно, что меня в этом городе очень хорошо знают на всех уровнях. Между прочим, уже шесть минут прошло.

(И снова он не соврал нисколечко, действительно же был человеком известным, вон милиционеры сразу же на него отреагировали!)

Главарь хмуро стоял, размышлял. Было почти слышно, как тяжело вращаются мыслительные жернова у него в голове.

– Я это один не могу решить, – наконец сказал он. – Мы одной кодлой работаем.

– Хоть госдуму собирай, – пожал плечами Гордин. – Мне всё равно, сколько вас там будет решать. Время ещё пока есть. Да вон, кстати, освободились твои.

И вправду, человек в тюбетейке, лишившись сбережений, даже не стал устраивать скандала, а, оценив обстановку, уныло побрёл прочь.

– Эй, Димон, – окликнул скуластый ближайшего к нему парня, – подите сюда, разговор тут есть!

Димон, он же случайный Студент, а за ним и все остальные приблизились, окружив своего вожака и Гордина плотным кольцом.

– Тут такое дело, – объяснил главарь, – человек просит деньги вернуть…

– Ошибочка, – тут же перебил его Виктор. – Я ничего не прошу, я предлагаю, даже, наоборот, время дал, у вас ещё двадцать две минуты осталось.

– Чего-о? – возмутился подошедший бугай. – А не пошёл бы ты на хуй, а?!

– Ты чего, мужик, воще охренел? – поддержал его Димон, напрочь потеряв весь свой студенческий флёр.

– Остыньте, – осадил их скуластый. – Слушайте лучше, чего человек говорит. Человек не простой, только откинулся. Короче, – повернулся он к Виктору, – ты им сам втолкуй. Давай базарь!

Все немедленно воззрились на Гордина.

Он молчал, снова глядя в пространство.

(Повторять диалог с главарём было бы явной ошибкой. То, что работало в интимной атмосфере, тет-а-тет, могло совершенно не сработать на глазах у всей компании.)

Нужно было срочно найти какой-то совсем новый ход. Хотя чего его искать, когда вот он, прямо перед глазами!.. Виктор аж повеселел.

– Мне воще-то, ребята, очень понравилось, как вы работаете! – радостно объявил он, поочерёдно разглядывая каждого.

На него смотрели недоумённые подозрительные лица.

– В целом, прямо скажу, молодцы! – ничуть не смущаясь, продолжал Виктор. – Но, конечно, есть мелкие недоработки. Вот ты, например, – ткнул он пальцем в бугая, – тебя, кстати, как кличут?

– Колян я, а тебе-то что? – неприязненно пробасил бугай.

– Ты, Колян, зря тут всё время маячишь, – начисто проигнорировав хамство, продолжал Виктор. – Тебе лучше бы попозже нарисоваться, когда уже кто-то всерьёз зацепится, а то больно рожа у тебя приметная, мне, например, сразу не понравилась. Зачем зря людей настораживать?

– А чего ж ты тогда не насторожился-то? – хохотнул Колян.

– Это я тебе потом объясню, – строго сказал Виктор. – Отдельно, хорошо? А пока молчи и слушай!

Тут он резко повернулся к Старушке, смотрящей на него приоткрыв рот, и без малейшей паузы продолжил:

– А тебе, мамаша, вместо того чтобы вот так вот стоять, как будто ты в театр на спектакль пришла и тебе тут представление показывают, надо бы больше бочком повернуться, вот так, как будто ты вот-вот уйти собираешься, да подзадержалась, то есть вес тела надо перенести на левую ногу, это ж нетрудно, правильно?

И Виктор наглядно показал, как нужно стоять.

(Он наконец полностью чувствовал себя в своей тарелке. Всё-таки три десятилетия профессиональной режиссуры плюс преподавание кое-что значат!..)

Старушка послушно повторила.

– Не очень, – скривился Виктор. – Ну-ка ещё разок!

На этот раз получилось получше.

– Ну вот, другое дело, так и будешь делать, – похвалил он её, переходя к симпатичной Девушке Из Провинции. – А ты, милая, всё хорошо делаешь, только плакать тебе не надо.

– А почему? – наивно спросила провинциалка.

– Да потому что слёз-то у тебя нет, глаза сухие, как ты там ни морщишься, так что и пытаться не надо, перебор сразу идёт, кто повнимательней, тот в момент рассечёт. У тебя и так всё в порядке, зачем тебе это! И с говорком тоже малость перебираешь, то окаешь чересчур, то вообще забываешь. Не надо этого ничего, от добра добра не ищут. Будь проще, от себя отталкивайся, от нутра своего. Ну, а ты Димон, – развернулся он к Студенту, – в принципе работаешь очень грамотно, только уж чересчур много рядом трёшься. Я даже подумал, не щипач ли ты. Тебе надо отметиться и отойти, вроде как пора в университет бежать, а потом чуть погодя вернёшься, типа, хотел уйти, да не выдержал, уж больно интересно, вот тогда будет всё чисто, согласен?

– Да ты кто такой? – всё ещё ершисто воскликнул поражённый Димон.

– А кто я такой, тебя пока не касается. Надо будет, узнаешь, если, конечно, дойдёт до этого. – Виктор взглянул на часы. – А лучше бы тебе и не знать, спокойней