Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

впервые разговаривал как со взрослой. Настя в изумлении покосилась на него.

Глаза у Виктора влажно блестели, он почти плакал.

– Я тебя очень прошу…

Она по-прежнему молчала, глядя на него с застывшим удивлённым выражением.

– Хорошо, мы договорились? – спросил он с надеждой.

Она кивнула и вдруг судорожно зарыдала, забилась в слезах. Гордин в испуге остановил машину.

– Ну что ты, Настенька! – ласково заговорил он, обнимая её. – Не надо, пожалуйста, я тебя прошу, не надо! Я знаю, как я виноват перед вами, но так случилось, что теперь делать, ну, не плачь, прошу тебя, я тебя очень люблю…

– Я беременна-а-а! – рыдая, еле выговорила она, и все переживания последнего времени, окончательно переполнив чашу, полились из глаз безутешным нескончаемым потоком.

Виктор, ошеломлённый, сидел, крепко прижимая её к себе, в отчаянии пытаясь осмыслить эту новую, неожиданно свалившуюся на них беду.

– Какой срок? – спросил он.

Она пожала плечами, он понял, что небольшой.

– Это он, Ряжский?

Настя кивнула, по-прежнему не в силах говорить.

– Ты его так сильно любишь?

Она энергично закивала.

– Хорошо. – Он успокаивающе гладил её по голове. – Это не несчастье, поверь мне. До несчастья ещё очень далеко. Даст бог, мы до него и не доживём никогда. А с этим мы справимся…

– Маме пока не говори ничего, – всхлипнула она. – Пока не надо. Я потом сама.

– Не волнуйся. Всё будет хорошо в конце концов.

Что именно будет хорошо и как это хорошо осуществится, было, в общем-то, совсем непонятно, но он уже решил, как надо поступить. Он должен обязательно встретиться с этим Ряжским, выяснить, чем тот дышит, насколько вообще всё это серьёзно. Это давно следовало сделать. Если б он не был так занят собой, то и Настя бы не оказалась в такой ситуации. Бедная девочка! Он поможет ей во что бы то ни стало!..

Они сидели, обнявшись, в машине, припаркованной на обочине шумного Волгоградского проспекта, а мимо них с пугающим рёвом безостановочно проносились автомобили, всякий раз сотрясая их лёгкое, ненадёжное убежище.

Глава сорок третья

Жена и муж

Ты, Зин, на грубость нарываешься,Всё, Зин, обидеть норовишь.Тут за день так накувыркаешься,Придёшь домой – там ты сидишь.В. ВысоцкийХрани тебя, любимый, Боже,вернись когда-нибудь домой,жалей себя всё больше, больше,любимый мой, любимый мой.И. Бродский

Самым скверным во всей теперешней ситуации был тот факт, что дома их обоих давно уже ждала ни о чём не подозревающая Люба, и забыть об этом даже на секунду было совершенно невозможно.

Да и вообще, куда было деваться и сколько можно оттягивать неизбежное?!

Просидев целую вечность в машине, они в конце концов отправились домой.

Настя вошла в подъезд первая.

Гордин же подождал ещё минут десять, мучительно размышляя надо всем, и только после этого последовал за нею, в робкой надежде на то, что Люба, уставшая с дороги, уже уснула.

Надежде этой, однако, не суждено было состояться. Люба, встревоженная странным выражением лица дочери, которое, несмотря на все Настины ухищрения, утром от неё не укрылось, даже и не помышляла о сне. В тот момент, когда Гордин, стараясь не производить никакого шума, осторожно вошёл в квартиру, она сидела на кухне, на своём любимом месте, с видом крайне задумчивым.

– Что так рано? – поинтересовалась Люба, отвлекаясь от своих мыслей. – Ты же сказал, что будешь поздно?

– Съёмки отменили, – выдал Виктор заранее заготовленное объяснение. – Актёр заболел.

– Какой актёр?

К этому вопросу он тоже подготовился.

– Мальчик. Федя Шутов. Который должен был сникерсы есть, – небрежно бросил он, отправляясь в спальню.

– А что с ним?

– Наверное, на предыдущей рекламе чего-нибудь объелся, точно не знаю.

– Ясненько, – сказала Люба.

Похоже было, что она поверила. Во всяком случае, больше к этой теме они не возвращались.

– Есть будешь? – спросила она ему вслед.

Виктор не ел с утра, но принять предложение означало оказаться с Любой лицом к лицу во время всего процесса поглощения пищи. А именно этого он и пытался сейчас всячески избежать.

– Нет, спасибо, – крикнул он, – я не голоден! Поел на студии. Я чего-то устал, хочу лечь поскорей, извини. Меня эта история с напёрстками сильно выбила из колеи.

С этими словами он поспешно скрылся в ванной.

Люба тяжко вздохнула. Всё, о чём она думала, подтверждалось каждым нюансом его поведения, его небрежным тоном, явным нежеланием встречаться с ней взглядом.

Как ей справиться со всем этим?!

К тому же ещё и Настя, с этими её опухшими глазами, так подозрительно быстро исчезнувшая в своей комнате.

Что же это такое? Что же происходит с её совсем ещё недавно такой благополучной семьёй, гордостью всей её жизни?…

Когда она вошла в спальню, Виктор, отвернувшись к стенке, уже спал.

Или делал вид, что спит, в чём, по сути, для неё уже не было никакой разницы.

Сон, спасительный сон, который был так нужен ему сейчас, словно нарочно ни за что не приходил. Давно уже уснула Люба, что позволило ему наконец повернуться сначала на спину, а потом и на другой бок, но и это никак не помогло. Вновь и вновь всплывало перед глазами кошмарное, невозможное явление – Настя, внезапно появляющаяся из-за Олесиной спины и с ужасом смотрящая на него огромными глазами…

По новой прокручивался весь их долгий разговор в машине. Она, безусловно, не простила его, да и не могла простить, вряд ли это вообще когда-нибудь произойдёт, но всё-таки из-за этой её беременности какой-то мостик между ними наметился, по крайней мере они оба на какое-то время стали заговорщиками, и это конечно же не могло их не объединить.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло…

Проворочавшись бесконечное количество времени и совершенно измучившись в результате, он дотянулся до часов. Было уже около трёх.

Гордин осторожно встал и, ступая на ощупь, вышел из комнаты.

Оказавшись на кухне, он сделал себе двойной бутерброд с колбасой и сыром и с удовольствием проглотил его, запивая молоком. Стало немножко легче.

Затем после недолгих колебаний он набрал Олесю.

Никто не подошёл. Либо она отправилась на работу, обозлившись на испорченный вечер, либо отключила телефон. Можно было попробовать позвонить на мобильный, но на это он почему-то не решился.

Он вообще звонил ей туда только в крайних случаях, экономя её деньги. Так ли уж ему сейчас необходимо узнать, где она?.. И положа руку на сердце, что ему, легче, что ли, будет, если она снимет трубку и подтвердит, что работает и потому не может с ним разговаривать?! У него и так сна ни в одном глазу.

Нет, лучше не рисковать.

Спасение в незнании – это старая истина. Тем более что ещё есть один любопытный вопрос – куда, интересно, делся Стрельцов, после того как он, Виктор, убежал вслед за Настей?

Гордин вздохнул.

Пожалуй, стоило съесть ещё один бутерброд перед тем как пускаться в обратный путь. Перед тем как, крадучись, начать пробираться туда, назад, в спальню, где безмятежным сном спала ни о чём