Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Люба проснулась довольно рано, но всё равно опоздала. Ни мужа, ни дочери уже не было. Первая пара у Насти начиналась в девять, так что это было вполне объяснимо, исчезновение же Гордина в такую рань было явлением весьма необычным. Складывалось такое ощущение, что он просто избегал попадаться ей на глаза. Не говоря уж о том, что впервые после длительного расставания между ними не произошло ничего. И это было, может быть, самым убедительным и самым страшным признаком надвигающейся катастрофы.

Люба набросила халат и босыми ногами зашлёпала по пустой, кажущейся брошенной квартире.

– Что же мне делать, Вова? – спросила она, задержавшись у клетки, чтобы насыпать корма птице.

– Кошмар-р-р! – подумав, ответил, как обычно пессимистически настроенный, попугай. – Мар-разм!

Прокомментировав ситуацию столь нелицеприятным образом, он отвернулся и принялся наводить марафет.

Люба поняла, что никакого разумного совета она от него не дождётся. Полагаться можно было только на собственные силы. И у неё этих сил хватит, сколько бы их ни понадобилось! Сдаваться и опускать руки она совершенно не намерена. Не на ту напали! Не для этого она переехала в Москву из Курицы! И что бы кто про неё ни думал, ей наплевать!..

Она не допустит развала своей семьи. Она во всём разберётся, и всё вернётся на свои места. Чего бы это ей ни стоило!..

Настроившись таким образом, Люба подошла к телефону и, порывшись в справочнике, набрала нужный номер.

– Добрый день, девушка, – крайне любезным голосом произнесла она. – Будьте добры, помогите мне, пожалуйста. Мы тут дома пытаемся разобраться, кто куда звонил, чтобы знать, кому за что платить, а то у нас сейчас гости живут, так они обязательно хотят свои звонки сами оплачивать. Ну, вы понимаете, люди щепетильные, им и так неудобно, что они у нас на шее сидят, ага? В общем, я вас хочу попросить, не могли бы вы нам распечаточку прислать за последние две-три недели? Что? Номер 291-67-15. Фамилия – Гордин…Да нет, почему же, нас всё интересует, и местные, и междугородные. Ой, здоровски, огромное спасибо. А по факсу можете передать? Я вам буду ужасно благодарная. Тот же номер. Хорошо, спасибо, девушка, дай вам бог здоровья.

Она задумчиво положила трубку.

По прежнему пребывая всё в том же воинственном настроении, но отчаянно нервничая при этом, Люба заварила кофе и уселась напротив факса в ожидании обещанной распечатки.

Ждать она намеревалась долго. Столько, сколько понадобится.

Гордин действительно удрал из дома ни свет ни заря. Он не хотел встречаться за завтраком ни с Настей, ни с Любой. Он и так после этой дикой бессонной ночи чувствовал себя совершенно разбитым. Ему нужно было выкроить время, чтобы прийти в себя, и выработать правильную линию поведения по отношению к ним обеим.

Он сидел в своей любимой французской кондитерской «Делифранс» на площади Маяковского, ел вкуснейшие французские булочки и запивал их крепким горячим чаем.

Туман в голове потихоньку рассеивался, кое-какие мысли начали прорисовываться.

Уже скоро можно начинать…

Он посмотрел на часы.

Да, уже скоро можно будет звонить. Им всем.

Факс пришёл на удивление быстро.

Люба внимательнейшим образом изучала распечатку. Большинство номеров были ей знакомы, неизвестные она тут же выписывала на отдельный листок.

Один телефон повторялся практически ежедневно. Почему-то он ей сразу не понравился. Какой-то неприятный телефон. И цифры какие-то противные…

Она сверилась со справочником. Судя по номеру, это где-то в Кузьминках или Текстильщиках…

А собственно, что она теряет? Почему бы не попробовать?

Люба посмотрела на Вову, ища одобрения. Ей показалось, что попугайчик одобрительно кивнул.

Ждать было больше нечего. Она решительно набрала номер.

Сначала долго не подходили, и Люба уже хотела нажать на рычаг, как вдруг трубку сняли.

– Алло, – сказал сонный девичий голос. – Алло.

Люба мстительно молчала. Долго спите, девушка, вся страна уже давно на ногах. Поздно легли, наверное?

– Алло! Кто там? – недовольно спросил тот же голос на другом конце провода. – Чего вы молчите? – И после паузы: – Это ты, Вить?

Люба помертвела.

Трубка вдруг стала такой тяжёлой, что она уже еле удерживала её в руке.

– Ну как знаете! – донеслось из неё. Разбуженная незнакомка, судя по всему, окончательно проснулась. – Делать вам нечего! – злобно выкрикнула она и тут же отсоединилась.

Люба ещё несколько мгновений неподвижно смотрела на издающую короткие гудки трубку, потом брезгливо отшвырнула её и внезапно зарыдала, в голос, горько, по-бабьи, выплёскивая наружу всю накопившуюся за последнее время боль.

Сначала он выяснил служебный телефон Ряжского. Это оказалось совсем нетрудно, достаточно было в банке назвать себя. Потом, решив, что звонить банкиру ещё рановато, набрал Игоря Стрельцова. Звонить пришлось домой, так как мобильного у него не было из принципа. Игорь считал, что использование сотового телефона вредно действует на мозги. Какие-то там волны, короче…

У Стрельцовых подошла Оля Изюмова и, корректно, но при этом достаточно суховато поздоровавшись, объявила, что Игорь уже уехал.

Её можно было понять. Помимо всего прочего, какой женщине, и тем более артистке, понравится, когда ей звонят с самого утра!..

Другое дело, если некоторые только пришли домой. Здесь, по крайней мере, никакого риска, что разбудишь. А если телефон не ответит, значит, она по-прежнему либо спит, либо всё ещё не вернулась.

Но телефон ответил.

– Алло, – раздражённо сказала Олеся.

– Привет! – поздоровался он.

– Это ты сейчас звонил?

– Нет, я не звонил. А что?

– Да не знаю, какой-то мудак с ранья звонит и молчит. Терпеть не могу!

– Влюблённый, наверное. Не решается признаться, побаивается тебя, – усмехнулся Гордин. – А ты почему всю ночь к телефону не подходила?

Она ничего не ответила.

– Ты дома была? Я тебе звонил…

Олеся по-прежнему молчала.

– Я решил, что тебя на работу вызвали…

– Никуда я не ходила, – вдруг резко прервала она его, – ни на какую работу. Я дома была. Просто не хотела подходить, и всё. Я вообще подумала, Витя, ты не обижайся, но мы должны расстаться. Хватит.

– То есть? – поразился он. – Что это значит?

– То и значит. Я больше так не могу, – жёстко объявила Олеся, – и не хочу. Мне такие отношения не нужны. Да и тебе они не нужны. Только мучаешься.

– Ты уж позволь мне самому решать, что мне нужно, – начал было протестовать он.

– Да что я, не вижу, что ли? – тут же прервала она его. – Ты хоть сам себе не ври!..

Она опять замолчала.

Виктор тоже молчал, совершенно не готовый к этому новому повороту событий.

– Как там Настя? Пришла в себя? – неожиданно помягчела Олеся.

– Пришла, – коротко ответил Гордин, отнюдь не желавший сейчас углубляться в подробности самочувствия приёмной дочери. – А как Игорь?

– А что Игорь? Нормально. Очень симпатичный мужчина.

– Он что, сразу уехал?

– Почему это он должен был сразу уехать? – ответила она вопросом на вопрос.

Он сдержался, хотя язык чесался ляпнуть что-нибудь ехидное.

– Он остался ужинать, – так и не дождавшись ответа и выдержав достаточную паузу, сказала она. – Или я, по-твоему, должна было