Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

так раздражавшей его повседневной суете, можно было неспешно думать, пробовать разные варианты, то есть заниматься в чистом виде тем, ради чего он, собственно, и жил на этом свете, – творчеством.

В его представлении монтажная – это был некий рай, и существование в этом раю, где в роли ангела-хранителя выступала верная Люся, подчинялось определённым райским ритуалам, в частности непременному, так любимому им чаепитию с хрустящим печеньем, которое у заботливой Люси никогда не переводилось. Как только Гордин переступал порог своей монтажной, на него сразу нисходил удивительный покой, дававший ему возможность, с одной стороны, расслабиться, отринуть все оставшиеся за порогом комнаты заботы, а с другой – полностью сосредоточиться на картине, отношения с которой претерпевали разные фазы по ходу монтажа.

Поначалу, как правило, Гордин воспринимал свой материал чуть ли не с умилением, его всё радовало, он с удовольствием похваливал себя. Однако по мере продвижения вперёд его всё больше начинали раздражать то тут, то там вылезающие и зачастую видимые только ему огрехи. Он постепенно переставал любить свой фильм и временами даже искренно начинал ненавидеть его, вплоть до того, что несколько раз покушался до предела сократить линии раздражающих его персонажей. В таких случаях Люся отчаянно бросалась на защиту фильма, отстаивала каждую, подвергнутую им сомнению сцену, билась за каждый, предназначенный к уничтожению кадр, и он в конце концов остывал, а потом неожиданно заново влюблялся в картину, которая, несмотря ни на что, вдруг оживала и выстраивалась.

Да, монтажная всегда приносила ему облегчение, что бы не происходило. Здесь он наконец-то был на месте, в своей тарелке.

Так было всегда, но только не сегодня.

Сегодня, как только Гордин вошёл в комнату, настроение у него испортилось окончательно. Он рассчитывал побыть одному, собраться с мыслями, но не тут-то было.

В монтажной помимо Люси сидели Юра Федорин и Игорь Стрельцов. Мало того, на лице у каждого явно прочитывалось какое-то подозрительное удовлетворение, почти сияние.

Всё это ему активно не понравилось, никаких причин для подобного дурацкого оптимизма он не видел. С Игорем, в частности, он вообще бы предпочёл не встречаться после того, что услышал от Олеси.

Однако ничего уже нельзя было сделать.

Не выгонять же их, в конце концов!

Он деловито поздоровался, изобразил озабоченность и спешку и, не давая никому возможности вступать в какие-либо разговоры, попросил Люсю немедленно начать просмотр, в надежде, что за это время сообразит, как вести себя дальше.

Теперь, полчаса спустя, когда Люся сделала небольшой перерыв, чтобы поставить новые сцены, наступила не очень ловкая тишина, во время которой Гордин по-прежнему, якобы чрезвычайно углублённый в размышления об увиденном, старался не смотреть на друзей.

Впрочем, ничего из этой наивной тактики не вышло.

– Вить, выйдем на минутку, перекурим, – ничтоже сумняшеся обратился к нему Стрельцов. – Поговорить надо.

Ясно было, что разговор пойдёт вовсе не о только что виденном материале, но было также понятно, что отвертеться от бесцеремонного оператора не удастся.

Виктору ничего не оставалось, как только встать, извиниться перед Юрой и Люсей и выйти вслед за ним в коридор.

В курилке, вопреки его ожиданиям, никого не оказалось, и таким образом ничто не могло помешать беседе, к которой Стрельцов немедля и приступил.

– Ну ты, конечно, и влип вчера, – начал он сочувствующим тоном, – я сам обалдел, честно говоря. Ну, как там у тебя? Что она, дочка твоя?

– Всё нормально, спасибо, – крайне сдержанно ответил Гордин.

Во-первых, он был абсолютно не намерен обсуждать эту ситуацию с кем бы то ни было. Ничего, кроме раздражения, сочувствие Игоря Стрельцова у него не вызывало. Во-вторых, роль Игоря в событиях прошедшей ночи, в которых лично он не принимал ни малейшего участия, пока ещё была совершенно не ясна.

– Слушай, ты вроде как дуешься на меня за что-то? – внезапно насторожился Стрельцов. – А я-то тут при чём?

Тут уж Гордин обозлился вконец. Надо же какой овечкой вдруг прикидывается его оператор!.. Как будто он не наблюдал его в подобных делах!.. Слава богу, второй десяток лет он его знает, сколько вместе в экспедициях бывали. Видел он, что Игорь с местными барышнями вытворяет. Он своего не упустит, это уж точно. Так что нечего дурака валять!

– Что у тебя было с Олесей, после того как я ушёл? – спросил он напрямую, глядя прямо в глаза Игорю.

– Да ничего такого не было, – пожал плечами тот. – Ты что, с ума сошёл, что ли? Покормила она меня ужином, надо сказать отменным, поболтали о том о сём, и я домой отправился.

– Во сколько? – несколько смягчился Гордин, всё ещё пытливо разглядывая друга.

– Точно не помню, но около двенадцати я уже по-всякому был дома. Ты, Вить, зря обо мне так думаешь. За какое-то полное говно меня держишь, – в свою очередь обиделся Стрельцов. – Я, знаешь ли, с детства выучил – друзья одной помадой губы не мажут!..

Он был настолько искренен в этой своей обиде, что у Гордина рассеялись последние сомнения. Действительно, он неадекватен, если даже близкого друга начинает подозревать…

Вот до чего она его довела, эта чёртова барышня! К гипнотизёру, что ли, сходить, может, он поможет, освободит ему голову, а то ведь сил уже нет постоянно о ней думать…

– Извини меня, не бери больше в голову, – протянул он руку Стрельцову.

– Да ладно, – ответил тот, пожимая руку. – Я понимаю. Сам из-за Ольги с ума сходил. Но вообще-то, если честно, я тебе позавидовал. Потрясающая, конечно, девушка. Мало того что красотка, от неё прямо такая энергия исходит положительная. Если б не ты, я б за ней поухаживал с удовольствием.

– Так и поухаживай, – сам того не ожидая, вдруг выпалил Гордин. – Пригласи её куда-нибудь. В театр или в музей. Она, я уверен, пойдёт с удовольствием.

– Ты что, серьёзно? – удивился Игорь.

– Вполне. А чего тут такого! Её развлечёшь, а то она вечно жалуется, что я с ней никуда не хожу, ну и сам заодно развлечёшься.

Игорь задумался, подозрительно глядя на него.

Гордин, в свою очередь, пытался сообразить, что же это он такое сейчас делает…

Своими руками подпихивает Олесю Стрельцову, с которым только что чуть не поссорился, устроив ему сцену ревности…

И к чему это всё приведёт?..

А почему обязательно это должно к чему-то привести? Ну погуляют себе, развлекутся, ничего же серьёзного всё равно там быть не может…

– Ну, если тебя это действительно никак не заденет, то я пожалуйста, – нерешительно сказал Игорь. – Мне эти дни всё равно делать нечего.

– Да нисколько не заденет, – заверил его Гордин. – Я тебе даже благодарен буду. У меня-то времени нет её прогуливать, она и злится, мы из-за этого постоянно скандалим…

Хотя бы перед самим собой нечего лукавить, именно в расчёте на то, что между Стрельцовым и Олесей что-то завяжется, и возникла эта