Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Он внезапно осёкся, безнадёжно покачал головой.

Виктор окончательно растерялся. Какое право было у него осуждать этого страдающего человека, когда сам он поступал точно так же, если не хуже.

– И какие у вас отношения с женой? – осторожно поинтересовался он.

– Если сказать коротко, то очень непростые, – горько усмехнулся банкир. – Я вам расскажу всю правду. Моя жена – бельгийка. Она живёт в Лондоне в нашем доме. Она, как бы вам это объяснить, не совсем здорова. Об этом никто не подозревал, это внезапно обнаружилось два с лишним года назад. Довольно долго не могли поставить правильный диагноз. В общем, это одна из разновидностей шизофрении. Это не опасно, но это и не лечится. Катрин постоянно на транквилизаторах, если она вовремя принимает таблетки, то с ней в принципе всё нормально. В противном случае она уходит в какие-то свои миры, и тогда её поступки непредсказуемы. Она чудный человек, но абсолютно неприспособленный к этой жизни. К тому же у неё никого нет, кроме меня. Родители погибли в автокатастрофе в двухтысячном году, через три месяца после нашей свадьбы. Я не могу с ней развестись. Она без меня просто погибнет, я знаю. Это мой крест, но я тут ничего не могу сделать. Я обязан тащить его до конца, это ответственность, которую я на себя принял, когда мы поженились, и никто не может её с меня снять… – Гордин, ошеломлённый услышанным, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Павел не дал ему этой возможности. – Нет, нет, подождите, дайте, я уж договорю до конца. Ещё раз повторю, я очень люблю Настю. Я понимаю, что она не сможет жить в таком двойственном положении, и не собираюсь принуждать её к этому. Но даже если нам суждено расстаться, я хотел бы всячески помочь ей, сделать то, что в моих силах…

Ага, вот к чему это всё шло!

Вот теперь мы добрались наконец до сути. Сейчас несчастный господин банкир предложит откупного. Причём наверняка ведь уверен, что он согласится на эту подачку, что он за этим и пришёл…

– Нам от вас ничего не нужно! – жёстко пресёк его Гордин. – Речь совсем не об этом.

– Вы не так меня поняли! – отчаянно выкрикнул Ряжский. – Послушайте, я счастлив, что Настя беременна. Если она решит оставить ребёнка, я буду счастлив втройне, кто бы ни родился, мальчик или девочка. Я возьму на себя все расходы, полностью обеспечу всё воспитание ребёнка, его будущее. Я только не уверен, захочет ли Настя… Я знаю, что многие люди так живут… но Настя, она особенная, таких сейчас не делают, понимаете?..

Виктор внимательно разглядывал Павла Ряжского. Он прекрасно понимал, о чём говорит банкир. Насчёт Насти спора у них не получится, это уж точно.

– Поэтому я боюсь, что она не согласится, – горячился Ряжский. – А я не вправе настаивать в такой ситуации, когда не могу предложить ей ничего, кроме внебрачных отношений. Но в любом случае, что бы она не решила, я хочу сделать ей маленький подарок, ещё раз поймите, это я не откупаюсь, я ни от чего не хочу отказываться, это просто знак моей благодарности к ней, точнее, любви, чего уж там стесняться!.. Во-первых, я хочу подарить ей квартиру, она мне показала как-то дом, где бы ей в идеале хотелось жить. Это второй этаж небольшого особнячка в районе Чистых прудов. На первом этаже там мастерские художников, одна из них будет её. А на втором я уже расселил жильцов, сейчас делают ремонт, как только закончат, это будет ей мой подарок. Все документы, разумеется, будут оформлены на неё. Во-вторых, я знаю, что она мечтала бы поехать поучиться в Академии художеств в Риме. Я уже списался с ними, как только она определится, она сможет поехать туда на год, на два, на сколько захочет. Единственное, зная Настю и её независимый характер, я ужасно боюсь, что она от всего откажется, и в этом смысле я бы очень просил вас помочь мне, Виктор Борисович. Она вас безмерно уважает и послушает. Только, если можно, давайте подождём пару дней, пока не будем ей даже говорить о нашей встрече. Я хочу, чтобы она сама рассказала мне о беременности, чтобы это исходило от неё, ну, а дальше уж будь что будет. Я готов принять любое её решение. А кроме того, мне понадобится пара дней, чтобы оформить на неё все документы на квартиру и мастерскую. Давайте встретимся через два дня, когда они уже будут готовы, и когда я переговорю с Настей, тогда решим, что делать дальше. По крайней мере, будет какая-то ясность. А то сейчас, извините, полный сумбур. И как бы мы ни хотели, мы с вами всё равно сами ничего не решим. Последнее слово так или иначе за Настей. В том случае, если она вдруг решит больше не встречаться со мной, знаете, всё надо предусмотреть, я передам вам все документы, и мы с вами определим, как она будет получать деньги.

– Какие деньги? – насторожился поражённый этой страстной искренней речью Гордин.

– Мы решим какие. В любом случае, оставит она ребёнка или нет, я хочу, чтобы она ни в чём не нуждалась, чтобы она могла чувствовать себя совершенно независимо, даже, извините, от вас, и полностью посвятить себя живописи. Она ведь очень талантлива, ей просто необходимо помочь.

– Она ни в чём не нуждается, – обиделся он.

– Я знал, что вы так скажете, – улыбнулся Ряжский. – Ну, конечно, нет, я и не сомневаюсь. Но я хочу, чтобы ежемесячно к ней на счёт поступала определённая сумма. А уж как она ею распорядится, это её личное дело. В конце концов, пусть эти деньги там копятся, и всё. Может, они ей понадобятся лет через десять, а может, через полгода, кто знает.

Виктор с изумлением смотрел на него. Этот человек с каждой минутой поражал его всё больше. Он и сам не почувствовал, в какой момент полностью поддался его обаянию, когда именно весь его настрой полетел к чертям. Он-то ведь предполагал, что преимущественно будет говорить он сам, а банкир пристыженно отмалчиваться и отбиваться…

Он, режиссёр, лидер, полностью потерял какую-то было инициативу в этом разговоре. Достаточно вспомнить, что не он предложил Павлу ничего не говорить Насте, а наоборот.

С подобным явлением он ещё никогда не сталкивался. Павел Ряжский был не только богат, он был умён и благороден.

Гордин искренно, по-доброму позавидовал его возможностям и умению их применять. А самое главное, он убедился, что Павел по-настоящему любит Настю.

Ну, а