Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

быть не могло, слишком уж они всем отличались друг от друга. Совершенно было бы невозможно, чтобы у всех у них на глазах происходило бы какое-то явное мошенничество, а они бы молчали.

Просто никто из них не обладает таким острым зрением, как он, и от этого все их неудачи!..

– Господи, ну хоть бы кто-нибудь выиграл! – в отчаянии воскликнула проигравшая девушка и робко посмотрела по сторонам.

Взгляды их встретились.

– Может, вы? – шепнула она с надеждой.

И Гордин вдруг, помимо собственной воли, шагнул вперёд. Он вынул сотню и протянул весёлому парню.

– Чего так мало? – улыбнулся тот. – Ставьте двести – плачу на месте!

Действительно, кстати, парень был совершенно прав, чего он мелочится?!

Ставить – так ставить. И так ясно, что он выиграет. Важно только определиться, как много. Зарываться он не будет. Но пара тысяч ему совсем не помешает. Как раз на второй подарок.

И Гордин решительно добавил к сотне ещё четыре.

– Вот это молодец! – похвалил напёрсточник. – Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!

Репертуар у него был скудный.

Игра началась.

Виктор без особого напряжения проследил за шариком и, разумеется, правильно указал напёрсток.

– Тысяча! – объявил парень. – Поздравляю!

Все ахнули, следя, как отсчитывается тысяча.

– Ох, молодца! – выкрикнула старушка.

– Сделайте его как следует! – шепнул подскочивший студент.

Гордин протянул тысячу обратно.

– Да чего ж вы так мелочитесь? – искренно удивился весельчак. – Думаете, у нас денег нет? У нас денег намного хватит! – Он внушительно похлопал себя по карману. – Хотите – можете зелёные поставить. Принцип тот же: выиграл двести – плачу на месте! Чего резину-то тянуть!..

Гордин, поразмыслив секунду, решил, что и вправду только тянет время. В конце концов, он не виноват, что у него такое острое зрение. Если уж деньги сами плывут в руки, то надо их брать, нечего дурака валять.

Он отсчитал ещё две тысячи и положил на стол.

– На кону шесть тысяч! – объявил парень.

Народ заволновался.

Гордин почувствовал, что и его сердце тоже не на месте. Сумма всё же была оглашена немалая.

Ещё через минуту, снова выиграв, он радостно принимал поздравления.

– Я так рада, что хоть вы ему отплатите! – с горящими глазами, сильно окая, воскликнула симпатичная девушка. – А то он всех тут обыгрывает!

– Вот у вас глаз-алмаз! – восхищённо шепнул студент, тут же напомнив ему Аптекарева. – Мне бы такой!

Пора было уходить. Четыре с половиной тысячи – это была хорошая прибавка к его зарплате, почти столько, сколько он сегодня получил на студии. С другой стороны, можно было бы, наверное, рискнуть ещё разок, тем более что и риска-то фактически никакого.

– Ну что, попробуем, может, побольше? – улыбнулся весёлый напёрсточник, уловив его сомнения. – Нас никакой суммой не смутишь. У нас, как в банке, только платим сразу. Так что, удвоим?

Гордин быстро оглянулся.

Нет, никакой опасности тут быть не могло, вон сколько народу за него болело! Стоявший неподалёку, потный от волнения командированный, вытер пот и аж крякнул от переживаний, сочувственно подмигнув ему. Определённо стоило сыграть в последний раз, поставить как следует, и уж после этого точно всё.

Он выгреб из бумажника остатки денег, пересчитал всю, оказавшуюся у него в руке пачку и вдруг в последний момент засомневался. Это ведь была вся его зарплата, все пять тысяч.

– Держите крепко, а то убежит! – заржал парень. – Ну что, играем?

Виктор кивнул, не отступать же, когда столько глаз смотрит на него с надеждой.

– На кону семнадцать тысяч! – объявил весельчак.

Толпа притихла.

Виктору стало не по себе. За считаные минуты он зарабатывал деньги, за которые Олеся должна была бы трудиться в своей зоне риска несколько ночей, а Люба вкалывать как проклятая минимум неделю.

Он внимательно сосредоточился на шарике. Чётко увидел, как его накрыл напёрсток, проследил за всеми его перемещениями.

– Прошу! – сказал напёрсточник, приглашая его к отгадыванию.

Виктор уверенно ткнул пальцем.

Весельчак приподнял указанный напёрсток.

Толпа ахнула.

Шарика под ним не оказалось.

– Ошибочка! – провозгласил парень и, крепко ухватившись за пачку денег в гординской руке, потянул её к себе. – Проиграли!

– Как же так, этого быть не может, – забормотал Виктор, не выпуская пачку.

Он тут же заподозрил, что каким-то непостижимым образом, но его всё-таки напарили.

– Давайте откроем другие напёрстки! – потребовал он. Парень, однако, вовсе не спешил выполнить это требование, а по-прежнему настойчиво тянул к себе пачку.

Виктор оглянулся, ища поддержки. С левой стороны, совсем рядом с ним, вдруг оказался теперь тот самый бугай, которого он заметил вначале, с правой обнаружился всё тот же студент, который вдруг повёл себя странно. Он крепко обхватил Виктора за шею и сдавил её так, что у него перехватило дыхание…

Гордин успел ещё увидеть, как взметнулся над ним огромный, занесённый бугаём кулак, как выхватил деньги из его ослабевшей руки весёлый напёрсточник, после чего на голову его вдруг обрушилось что-то невероятно тяжёлое, перед глазами всё поплыло, ноги подкосились, и он, теряя сознание, тяжёлым кулем рухнул на тротуар.

Виктор открыл глаза и с удивлением увидел проходящие в нескольких метрах от него ноги. Ноги были мужские и женские, обутые в разного рода туфли и ботинки, и принадлежали, как он тотчас установил, совершенно посторонним людям, то бишь прохожим, которые старательно, издалека, обходили его.

Он постепенно пришёл в себя, сел, огляделся.

Вокруг никого не было, он сидел один посредине широкого пустого тротуара. Вся толпа, а также напёрсточник с его столиком бесследно испарились в неизвестном направлении.

Виктор взглянул на часы, прикинул, что он пробыл без сознания минуты, наверное, две-три, если не все пять. Сильно гудела голова. Он попробовал встать, и со второй попытки ему это удалось.

Он побрёл вдоль тротуара, с каждым шагом ступая всё уверенней, приводя в порядок лениво ползущие мысли. Вдруг он остановился и полез в карманы. Бумажник оказался на месте, но был девственно-пуст. Вся его наличность, включая зарплату, улетучилась.

В голове прояснилось окончательно, и он вспомнил, как именно происходила смена владельца у его денег…

Спасибо, хоть часы оставили. Стало очень обидно. Не столько даже было жалко утраченного, сколько было нестерпимо думать, какого он свалял дурака. Рассказать кому-то и то стыдно.

Тут он, на своё счастье, завидел пару слонявшихся по тротуару милиционеров. Один был постарше, пообъёмней, но поменьше росточком; другой, совсем белобрысый, был, наоборот, явно младше, но зато повыше и похудее.

Виктор поспешно бросился к ним.

– Добрый день, – поздоровался он. – Я – кинорежиссёр Гордин Виктор Борисович, может, знаете, «Любовь второгодника», «Поиски любви»?

– Кто же вас не знает, Виктор Борисович! – осклабился молодой и высокий. – Я ваш большой фанат.

– Что-нибудь случилось? – спросил тот, что постарше и, понятное было дело, поопытней.

– Случилось, – нервничая, стал объяснять Гордин. – У меня только что мошенническим путём забрали деньги… вон там, – показал он. – Там столик стоял. Нельзя ли что-то сделать?

– Напёрсточники, что ли? – радостно оживился его большой фанат.

– А что же мы можем сделать? – удивился маленький и плотный милиционер.

– Ну, как-то попробовать их вернуть? –