Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Ты ведь не знаешь, насколько далеко там все зашло?

– Нет, в точности не знаю, – ответила Александрина.

– Полагаю, он что-то говорил той девушке о женитьбе?

– Да, боюсь, что так.

– Ах-ах, как нехорошо! Что за люди эти Дейлы? Он наверняка тебе о них рассказывал.

– Нет, не особенно. Она явно хитрая, расчетливая особа. Какая жалость, что мужчины так себя ведут.

– Да, – согласилась леди Амелия. – И я полагаю, что в данном случае он виновен больше нее. Только справедливо, чтобы я тебе это сказала.

– Но что я могу сделать?

– Сделать ты ничего не можешь, но лучше тебе знать.

– Но я не знаю, и ты тоже, и я не понимаю, что толку сейчас это обсуждать. Я знакома с ним куда дольше нее, и не моя вина, если она выставила себя дурочкой.

– Никто тебя не обвиняет, дорогая.

– Но мне кажется, что ты мне за это выговариваешь. Что я могу сделать для той девушки? Он ее нисколько не любит и никогда не любил.

– Тогда он не должен был ей говорить, что любит.

– Знаешь, Амелия, люди не всегда поступают как должно. Полагаю, мистер Кросби не первый сделал предложение двум дамам. Я согласна, что это нехорошо, но ничего изменить не могу. А что мистер Дейл явился сюда рассказывать, как обидели его племянницу, я считаю очень глупым. Выглядит так, будто они хотели окрутить мистера Кросби, и я уверена, именно так все и было.

– Я лишь надеюсь, что не выйдет ссоры.

– Амелия, в наши дни никто не дерется на дуэлях.

– Ты помнишь, что сделал Фрэнк Грешем, когда мистер Моффат очень дурно обошелся с бедной Августой?

– Мистер Кросби такого не боится. И я всегда считала, что Фрэнк был не прав. Что хорошего, если двое мужчин подрались на улице?

– Я в любом случае надеюсь, что ссоры не будет. Но я должна признать, что мне это все не нравится. Дядя определенно все знал и дал согласие на брак, иначе бы он сюда не приехал.

– Амелия, я не понимаю, что для меня это меняет.

– Ничего не меняет, дорогая. Мы скоро будем в городе, и я постараюсь видеться с мистером Кросби как можно чаще. Надеюсь, свадьба скоро.

– Он говорил про октябрь.

– Не откладывай ее, Алли, что бы ни случилось. Сама знаешь, как бывает.

– Я ничуть этого не боюсь, – ответила Александрина, вскидывая голову.

– Да, разумеется, и ты можешь не сомневаться, что мы за ним приглядим. Мортимер будет как можно чаще приглашать его к нам на обед, а из города он уехать не сможет, поскольку отпуск у него закончился. Он ведь обещал быть здесь на Рождество?

– Конечно.

– Проследи, чтобы он сдержал обещание. А что касается Дейлов, я на твоем месте постаралась бы ни перед кем не отзываться о них дурно. В твоем случае это будет выглядеть некрасиво.

И с этим последним советом леди Амелия Гейзби наконец оставила сестру в покое.

В тот день леди Джулия возвращалась домой. Ее прощание со всем семейством Де Курси было очень прохладным, но о мистере Кросби и его оллингтонской возлюбленной она больше им не напоминала. Александрина прощаться не вышла и вообще не разговаривала с врагиней после того вечера, когда сочла себя вынужденной уйти из гостиной.

– До свидания, – сказала графиня. – Так любезно с вашей стороны было приехать, и нам было чрезвычайно приятно вас повидать.

– Я очень вам признательна. До свидания, – учтиво ответила леди Джулия.

– Пожалуйста, кланяйтесь от меня брату. Жаль, что он нас не навестил. Надеюсь, он не пострадал от… быка.

И леди Джулия ушла.

– Какая я дура, что пригласила ее в дом, – сказала графиня до того, как дверь за гостьей затворилась.

– Истинная правда! – крикнула леди Джулия из коридора.

Наступила долгая тишина, затем раздались сдавленные смешки, потом хохот.

– Ах, маменька, что нам делать? – спросила леди Амелия.

– Делать! – повторила Маргаретта. – Зачем нам что-нибудь делать? Она в кои-то веки услышала о себе правду.

– Дорогая леди Дубелло, что вы будете о нас думать? – спросила графиня, поворачиваясь к другой гостье, которая тоже собиралась уезжать. – Видывал ли кто-нибудь прежде такую женщину?

– По-моему, она очень мила, – с улыбкой проговорила леди Дубелло.

– Тут я не совсем с вами согласна, – заметила леди Кландидлем. – Однако я думаю, она хотела как лучше. Она очень добра к ближним и все такое.

– Не уверена, – возразила Розина. – Я попросила ее пожертвовать на миссию по искоренению папизма на западе Ирландии, и она мне наотрез отказала.

– Если ты готова, дорогая, то идем, – сказал лорд Дубелло, входя в комнату.

На сей раз графиня дождалась, когда закроется дверь и стихнут шаги на лестнице, и лишь затем обратилась к леди Кландидлем:

– Вы заметили, что она с отъезда мистера Паллисера ни разу не подняла голову?

– Еще бы! – ответила леди Кландидлем. – А бедный Дубелло слеп как крот.

– Мы что-нибудь об этом услышим еще до следующего мая, – предрекла леди Де Курси, качая головой, – однако герцогиней Омниум ей не стать.

– Интересно, что ваша матушка скажет обо мне завтра, после моего отъезда, – заметила леди Кландидлем Маргаретте, когда они вместе шли по коридору.

– Она не скажет, что вы убежите с каким-нибудь джентльменом, – ответила Маргаретта.

– Во всяком случае с графом я точно не убегу, – сказала леди Кландидлем. – Ха-ха-ха! Мы не слишком милосердны, верно? А самое прекрасное, что это решительно ничего не значит.

Итак, гости мало-помалу разъехались, и семейство Де Курси осталось в тесном домашнем кругу. Это, надо полагать, было не лишено своих прелестей, учитывая сходность чувств между матерью и детьми, но и определенных изъянов, проистекающих, без сомнения, из графских телесных недугов.

– Твой отец, когда со мной говорит, наводит на меня такой страх, что я рта в ответ раскрыть не смею, – жаловалась супругу миссис Джордж.

– Будь с ним смелее. Ничего он тебе не сделает. Твои деньги принадлежат тебе, а если я когда-нибудь стану наследником, то не его заботами.

– Но он скрежещет на меня зубами!

– Что тебе с того, если он не кусается? На меня он тоже скрежещет, и пока я вынужден был просить у него денег, мне это не нравилось, а теперь я не обращаю внимания. Он как-то швырнул в меня книгой пэров, но промахнулся больше чем на ярд.

– Джордж, если он чем-нибудь в меня швырнет, я умру на месте.

Однако графине приходилось куда хуже, чем ее детям. Она вынуждена была видеться с мужем ежедневно и говорить много такого, чего он