Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Я знаю, что это значит. Они никогда не съедут. Я такого не потерплю, и, если ты им этого не скажешь, скажу я.

Леди Де Курси пообещала сказать, думая, возможно, что графская манера речи будет неблагоприятна для той эпохи, в которую сейчас входила жизнь миссис Джордж.

– Известно ли тебе, – сказал он, переходя к новой теме, – что сюда к кому-то приезжал человек по фамилии Дейл?

Графиня признала, что ей это известно.

– Тогда почему ты скрыла это от меня?

И он заскрежетал зубами, что так не нравилось миссис Джордж.

– Это было совершенно не важно. Он приезжал к леди Джулии Де Гест.

– Да, но он приезжал насчет этого вашего Кросби.

– Полагаю, да.

– Зачем ты позволила девчонке так сглупить? Вот увидишь, он оставит ее на бобах.

– Нет, нет.

– Для чего ей вообще выходить за такого субъекта?

– Он джентльмен, и в свете о нем очень высокого мнения. Для нее, бедняжки, это совсем не плохо. В наши дни девушке трудно выйти замуж без денег.

– И потому они должны выходить за кого ни попадя. Насколько я вижу, этот даже хуже, чем у Амелии.

– Амелия сделала замечательную партию, дорогой.

– Если ты считаешь это хорошими партиями для своих дочерей, то я не считаю. На мой взгляд, это из рук вон плохие партии. Но дело твое. Я никогда в их дела не лез и сейчас не собираюсь.

– Я уверена, она будет счастлива. И она сердечно привязана к этому молодому человеку.

– Сердечно привязана! – Слова эти были произнесены в манере, наводящей на мысль, что его сиятельство мог бы блистать на сцене, избери он актерскую стезю. – Мне тошно, когда так говорят. Она хочет замуж и потому сваляла дурочку – тут я ничего поделать не могу, только запомни накрепко, я не потерплю никакой ерунды из-за другой девушки. Если он доставит мне неприятности, я его в порошок сотру! Когда свадьба?

– Речь шла о феврале.

– Я не потерплю никаких фанаберий и расходов. Решила выйти за клерка, вот пусть и женятся как клерки.

– Де Курси, его еще прежде назначат секретарем.

– Что это меняет? Секретарем? Кто такие, по-твоему, секретари? Голодранцы невесть откуда! Я не потерплю никаких фанаберий, слышишь?

Графиня ответила, что слышала, и вскоре сумела ускользнуть. На ее место заступил камердинер и час спустя очередной раз заметил другим слугам, что «старый черт» вконец осатанел.

Глава XXVII. «Честное слово, не понимаю»

Тем временем леди Александрина задавалась вопросом, что приобретает и что теряет. При всей мелочности своей натуры она была не дура и не лишена принципов. Она часто спрашивала себя, так ли довольна нынешней жизнью, чтобы не желать ничего иного, и всякий раз приходила к выводу, что хорошо бы сменить эту жизнь на какую-нибудь другую. Рангом своим она гордилась и всегда считала, что более низкая общественная ступень будет для нее мучительна. Однако мало-помалу ей удалось себя убедить, что лучше быть женой человека вроде Кросби, чем незамужней дочерью в отцовском доме. Многому в положении сестры Амелии она не завидовала, однако положение сестры Розины было еще незавиднее. Дом Гейзби на Сент-Джонс-Вуд-роуд уступал великолепием замку Курси, зато там было меньше скуки, меньше озлобленности и тиранства, а главное – сестра была там хозяйкой.

– Очень многие выходят за незнатных, – сказала она Маргаретте.

– Да, конечно. Когда у мужчины есть состояние, это другое дело.

У Кросби состояния не было, даже такого, как у Гейзби. Он не мог держать карету, не мог завести загородный дом. Зато он принадлежал к бомонду, ценился в высшем обществе куда больше мистера Гейзби, мог сделать карьеру и был по крайней мере вполне респектабелен. Она бы предпочла джентльмена с пятью тысячами годового дохода, но, поскольку ни один джентльмен с пятью тысячами годового дохода ей не подвернулся, разве не лучше ей будет с мистером Кросби, чем вообще без мужа? Она не была особенно влюблена в мистера Кросби, но думала, что с ним можно жить вполне благополучно и вообще в целом хорошо быть замужней дамой.

И она приняла определенные решения касательно своих будущих обязанностей. Сестра Амелия безраздельно господствовала в доме; ее владычество, вовсе не деспотичное, вполне устраивало мужа, тем более что было к его пользе. Александрина сомневалась, что Кросби позволит ей забрать такую власть, но решила хотя бы попытаться. Она будет всячески заботиться о его удобствах и особенно постарается не раздражать его напоминаниями о своей знатности. Тут она будет очень смиренна и, если пойдут дети, станет заниматься ими так, будто ее отец – обычный священник или юрист. Еще она много думала о бедной Лилиан Дейл и задавала себе разные вопросы, полагая, что долг совести того требует. Дурно ли она поступила, отбив мистера Кросби у Лилиан Дейл? В ответ на это Александрина легко себя убедила, что ничего дурного не сделала. Кросби сам не раз говорил ей, что ни при каких обстоятельствах не женился бы на Лилиан Дейл. А значит, она ничем Лилиан Дейл не повредила. Если у нее и было потаенное чувство, что поступок Кросби извинительней, поскольку она графская дочь – что ее знатность в какой-то мере оправдывает его вероломство, – она не выразила это чувство словами даже наедине с собой.

В семье она особой поддержки не находила. «Боюсь, он мало думает о своих религиозных обязанностях. Мне говорили, что подобного сорта молодые люди легкомысленны в этом отношении», – сказала Розина. «Я нисколько тебя не осуждаю, – сказала Маргаретта. – Собственно, я думаю об этом куда меньше, чем когда так же поступила Амелия. Сама бы я так не сделала, вот и все». Отец заметил, что она, надо полагать, знает, чего хочет. Мать пыталась отчасти ее поздравлять и тем не менее постоянно твердила, что Александрина выходит за человека без титула и состояния. Ее поздравления больше походили на утешения. «Конечно, дорогая, ты не будешь богата, но я все равно считаю, что ты делаешь хорошую партию. Мистер Кросби принят везде, и его ты можешь не стыдиться». Графиня имела в виду, что ее старшая замужняя дочь иногда вынуждена стыдиться мужа. «Жаль, что он не сможет держать для тебя выезд, но, возможно, со временем все будет». В целом Александрина не раскаивалась и упрямо отвечала отцу, что знает, чего хочет.

Все это время счастье Лили Дейл оставалось безоблачным. То, что письмо от милого задерживается