Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

второе официальное письмо, однако теперь оно мало его занимало. Он мог бы скопировать его от первого слова до последнего, не заглядывая внутрь. Правление имело приятную честь уведомить мистера Кросби, что он назначен на место секретаря, освободившееся в связи с уходом мистера Баттеруэлла в вышеупомянутое правление. Подписано оно было мистером Баттеруэллом.

Как он упивался бы таким приветствием в день возвращения на службу, не лежи на его сердце других забот! При этой мысли Кросби вспомнил всю прелесть Лили. Насколько же она лучше благородной дщери семейства Де Курси, с которым он обрек себя породниться! Насколько отвергнутая невеста превосходит выбранную изяществом, красотой, искренностью, свежестью и женскими добродетелями! Если бы только можно было вычистить прошедшие две недели из фактов своей жизни! Однако такие две недели не вычистишь и долгими годами скорбного труда.

Сейчас ему казалось, что все преграды, пугавшие его при мысли о женитьбе на Лили Дейл, убраны. Ужасно жить с семьей на семьсот—восемьсот фунтов в год, но тысяча двести – тысяча триста фунтов превратили бы его жизнь в рай. Отчего судьба так к нему жестока? Отчего о повышении не сообщили двумя неделями раньше? Кросби даже уверял себя, что дал бы сквайру другой ответ и стерпел гнев Де Курси, если бы точно знал о повышении до того, как Пратт поговорил с мистером Дейлом. Однако тут он себе лгал и сам это понимал. В воображении Кросби граф был окружен такой святыней, что, увидав свой умысел, крамола против леди Александрины была бессильна действовать. Бросить племянницу мелкого сельского сквайра, когда такой умысел только возник в его голове, казалось пустяком; однако не ему бросать дочку графини.

Дом с кучей детей в Сент-Джонс-Вуде теперь представал Кросби совсем в ином свете, чем вечером после приезда в замок Курси. Тогда от этой перспективы веяло кладбищем, как будто он хоронит себя заживо, теперь, ставши недоступной, она виделась ему земным раем. А потом Кросби задумался, какой рай устроит ему леди Александрина. Поразительно, какой старой, уродливой, лишенной всякого очарования виделась ему леди Александрина через нынешние очки.

Первый час на службе он не делал ничего. Один или два младших клерка зашли и поздравили его с искренней сердечностью. Кросби был популярен среди коллег, а к тому же его уход на более высокую должность открывал вакансию и для них. Затем он поговорил с одним или двумя старшими клерками, которые поздравили его менее сердечно.

– Думаю, все правильно, – сказал один излишне прямодушный старый джентльмен. – Я знаю, что мое время ушло. Я рано женился, и в молодости у меня не было денег на хороший сюртук, и мне не случалось водить знакомство с лордами и семьями лордов.

Упрек был тем обиднее, что Кросби теперь все яснее видел, насколько бесполезны его новые родственные связи. Он получил это место, потому что знал о своей работе больше других, а влиятельный родственник леди Де Курси в министерстве по делам Индии еще даже не имел времени замолвить за него словечко.

В одиннадцать к нему в кабинет зашел мистер Баттеруэлл, и новый секретарь вынужден был рассыпаться перед старым в улыбках. Мистер Баттеруэлл был благообразный господин лет пятидесяти, который звезд с неба не хватал и не пробовал хватать. Он, быть может, чуть учтивее держался с вышестоящими, чем требовала бы идеальность, и чуть более покровительственно – с теми, кто ниже его. Однако было что-то искреннее и английское даже в том, как мистер Баттеруэлл склонялся перед великими, с прочими же он был скорее излишне вежлив, нежели суров и высокомерен. Он знал, что не очень умен, но умел обратиться к умным подчиненным. Ошибки он допускал крайне редко и очень внимательно следил, чтобы не наступать на чужие мозоли. У мистера Баттеруэлла не было врагов, зато были, пусть и немногочисленные, друзья. Таким образом, мы можем сказать, что он шел по жизни осмотрительно. В тридцать пять он женился на даме с кое-каким состоянием и теперь наслаждался беспечной счастливой жизнью на вилле в Патни. Когда мистер Баттеруэлл слышал (а он частенько такое слышал), как трудно английскому джентльмену зарабатывать на хлеб в собственной стране, он мог обернуться на собственную карьеру с некоторым довольством. Он знал, что дал миру мало, а получил взамен много, не возбудив ни в ком дурных чувств. «Такт, – говорил себе мистер Баттеруэлл, гуляя по дорожкам своей виллы в Патни. – Такт. Такт. Такт».

– Кросби, – сказал он, весело входя в кабинет, – поздравляю вас от всей души. Искренне поздравляю. Вы получили это место в молодые годы и полностью его заслуживаете – куда больше, чем я, когда на него заступил.

– О нет, – мрачно ответил Кросби.

– А я говорю: «О да». Нам чертовски повезло иметь у себя такого человека. Так я и сказал членам правления.

– Я чрезвычайно вам обязан.

– Я с самого начала знал, что так будет. Еще до вашего отъезда. Сэр Раффл Баффл сказал, что уходит в ведомство подоходного налога; там, к слову, жалованье две тысячи. А мне пообещали место в правлении.

– Ах, если бы я знал, – проговорил Кросби.

– Напротив! – воскликнул Баттеруэлл. – Нет ничего приятнее сюрприза! К тому же о подобных вещах и знаешь, и не знаешь. Теперь я могу говорить, что знал. Даже поклясться, что знал. Однако до позавчерашнего дня я не обмолвился бы об этом ни единой живой душе. Мало ли что случается в последний момент. Допустим, сэр Раффл Баффл не ушел бы в ведомство подоходного налога!

– Вот именно, – сказал Кросби.

– Зато теперь все в порядке. Собственно, я уже вчера заседал в правлении, хотя и подписал письмо только сегодня. Не уверен, что выиграю больше, чем потеряю.

– Что? При лишних трехстах фунтах в год и более легкой работе?

– Да, но подумайте о влиянии. Секретарь все видит и все знает. Однако я не молодею, и более легкая работа, как вы заметили, лучше мне подойдет. Кстати, не заглянете сегодня вечером ко мне в Патни? Миссис Баттеруэлл будет счастлива видеть нового секретаря. В городе еще никого нет, так что у вас не должно быть поводов отказаться.

Однако мистер Кросби нашел повод отказаться. Не мог он в нынешнем состоянии духа сидеть и улыбаться за столом мистера Баттеруэлла. Загадочными полунамеками он дал понять, что важные личные дела требуют от него сегодня вечером остаться в Лондоне.

– Собственно, – добавил он, – я в настоящее время собой не распоряжаюсь.

– Ах да, конечно. Я совершенно забыл поздравить вас по этому случаю. Так, значит, вы женитесь? Что ж, очень рад. Надеюсь, вам повезет так