В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Пусть остается, в конце концов, это ее дом на ближайший месяц, – согласилась я.

Филипп ушел, а мы остались с девочкой вдвоем. Я решила показать ей все и для начала пригласила в свой дом.

– Мы хорошие, правда. Если хотите, я вам все-все про нас расскажу… – Алиса говорила очень таинственным голосом, и меня это напрягало.

– Что же такого страшного я должна про вас узнать?

– Да нет, мы не страшные, – улыбнулась она. – Просто папа иногда говорит, что мы немного странные. Я, например, уже вообще-то не ребенок, а очень даже взрослая.

Я сделала вид, будто понимаю, о чем она.

– Что еще я должна знать? – Мы зашли в дом, и девочка первым делом бросилась к пластинкам и начала их перебирать.

– Папа автор, он пишет всякие пьесы. Бабушка с дедушкой говорят, что он гений. – Она достала из конверта пластинку Ареты Франклин и со знанием дела изучила на свету. – Ничего себе, ни одной царапины. У нас дома много разных пластинок, и некоторые икают из-за царапин.

– Видимо, пьесы приносят твоему папе неплохой доход, раз вы можете позволить себе зимовать у моря, – сказала я и тут же подумала, что это не мое дело.

– Папа еще придумывает разные сериалы. Как раз сейчас один идет по телевизору. – Девочка вздохнула. – Но мне его не разрешают смотреть, он для взрослых. Папа обещал придумать сериал и для детей, который мне можно будет смотреть, а еще когда за них будут платить столько же, сколько и за взрослые.

– А Инна? – Я предчувствовала, что с ней у меня будут проблемы.

– Инна? Ну-у-у, она немного вредная. Ты что, читала все эти книги? – Алиса уже стояла у книжных полок.

– Да, многие из них, но когда жила в Москве.

Алиса не спешила говорить про Инну, и я решила не настаивать.

– Пойдем, я покажу тебе беседку, там приятно завтракать.

Мы вышли из дома и пошли по саду. Алиса какое-то время молчала, а потом заговорила:

– Инна вообще-то хорошая, она мне не родная мать, и она бывает то веселая, то грустная, мы с папой иногда устаем от этого. – Девочка залезла на стул в беседке, сняла шляпу и изящно поправила волосы. – А у тебя есть чай?

– Я не знаю, ты тут хозяйка, – быстро сориентировалась я.

– Точно, я забыла. Хочешь чай?

– С удовольствием!

– Тогда где, интересно, тут чайник?

Мы засмеялись, пошли на кухню и заварили чай. Когда мы вернулись в беседку с чайными чашками, Алиса продолжила рассказ. С ее слов я узнала, что Инна актриса, «вообще-то очень даже талантливая». Еще, как я поняла, она была одной из тех, кто скрупулезно считал калории, нещадно боролся с морщинами, бесконечно тренировал свое тело, пил все что угодно, но не коровье молоко, не переносил лактозу и глютен, исключил из жизни сахар и оттого большую часть времени был злым.

– Как-то немного страшно с ней знакомиться, – выдала я по итогам этого разговора.

– Да нет, она вообще-то хорошая. Если хочешь с ней подружиться, то просто говори, какая она талантливая, а если хочешь сильно-сильно подружиться – говори про других артистов плохо.

– Это поможет?

– Просто Инну не зовут в кино, и от этого она злится, особенно когда видит своих подруг по телевизору. Иногда из-за этого кричит на нас с папой.

– Кажется, ты ее не любишь, – заметила я и тут же пожалела.

– Папа мне не разрешает говорить про Инну с посторонними, но скоро мы с тобой подружимся и тогда обсудим все-превсе.

Я отметила, что Алиса имела не по годам взрослые рассуждения о жизни и людях, излагая мысли детским языком.

У дома затормозила машина, я пошла встречать новых жильцов, которые обещали приехать через час, а приехали через тридцать минут. Филипп вышел из машины, на этот раз на нем были одинаковые кроссовки, волосы он пригладил. Вместе с таксистом они выгружали из багажника чемоданы. Тут дверь машины открылась, и оттуда медленно стала выбираться очень худая девушка. Сначала появились длинные ноги в бежевых лосинах и огромных кроссовках, затем все остальное тело, на которое была надета безразмерная кожаная куртка с ремнями. На лице у девушки были большие черные очки. Она осмотрелась по сторонам, словно боялась, что ее кто-то может увидеть. Затем, не обращая на меня внимания, прошла в сад и остановилась. Навстречу ей вышла Алиса.

– Инна, ты уже познакомилась с Варварой? Это она нашла нам этот дом.

Девушка повернула голову на тонкой шее в мою сторону, улыбнулась искусственной улыбкой, обнажая белоснежные зубы, затем поджала губы и спросила:

– Вы наша прислуга? – Я тут же упала на самые низкие вибрации. – Надеюсь, мы подружимся. – Она протянула мне руку, ее кисть свисала как у покойницы.

– Маловероятно, – ответила я и пошла к себе, подавляя желание выселить их до того, как они внесли вещи в дом.

Запись 30

Странное семейство

Дорогой дневник, кажется, я навлекла беду на свою голову, поселив это семейство в доме Шарлотты. Более непрактичных в быту людей я еще не встречала. Много раз я с теплотой вспоминала тех туристов, которые приезжали и уезжали, не побеспокоив меня. Даже немецкие пьяницы казались мне сейчас не такими ужасными в сравнении с этим семейством.

Инна и Филипп были совершенно не приспособлены к самостоятельной жизни. Он целыми днями то писал, то придумывал, что писать. В своем творческом забвении Филипп настолько выпадал из реальности, что я часто видела его то в свитере наизнанку, то в одном тапке. Не то чтобы Филипп был совсем отрешенный, но иногда казалось, что он как будто пребывал в другом мире, где, кроме него, никого не существует. Вчера утром он прошел мимо на расстоянии вытянутой руки и даже не заметил, а затем резко развернулся и побежал в дом. Я заключила, что его осенила какая-то идея и он помчался писать. Еще он ходит по саду с диктофоном и что-то в него бубнит, потом прослушивает, произносит «гениально» и пропадает на несколько часов в доме.

Инна целыми днями