В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Опять возникла пауза, которая должна была дать Инне понять, что пора бы идти к себе.

– Но это еще не все.

«Черт побери, актриса, найми психолога!» – захотелось заорать мне, но я сдержалась.

– Одна крупная американская кинокомпания, – продолжала Инна, – решила адаптировать пьесу и снять по ее мотивам фильм. Но им не нравился финал. Они хотели счастливый конец, без всяких там смертей…

– Но что-то пошло не так? – Я смирилась с тем, что разговор будет долгим, и села напротив Инны.

– Филипп отказался продавать права, его не устроил счастливый финал! А ведь я должна была играть роль любовницы! Я даже пробы прошла! – Она искала в моих глазах сочувствие, но не находила. Я была маленьким человеком и проблемы подобного масштаба переваривала с большим трудом. – Я могла бы сыграть главную роль в международном проекте, понимаете? Но он испортил все! – У нее покатились слезы.

Я испугалась новой истерики, поэтому встала и приобняла ее.

– Вы хороший человек, Варя. Спасибо вам. Я пойду к себе, вы, наверное, устали от нашей семьи.

– Совсем немного, – соврала я.

Она встала и направилась к выходу, но, переступив порог, вдруг как будто что-то вспомнила:

– Кстати, я совсем забыла, я же шла к вам узнать, как пользоваться соковыжималкой. Не подскажете? А то столько апельсинов в саду пропадает.

«Все же она бессердечная тварь», – подумала я.

Запись 31

Погружение в роль

Сегодня с утра, дорогой дневник, меня снова одолели дурные мысли. Я смотрела на моих соседей по вилле и думала о том, какое это большое счастье – иметь в жизни какую-то страсть, талант к чему-то или призвание, которое и радует, и позволяет зарабатывать на жизнь. В этом плане семейство было для меня показательным.

Филипп любил писать, и то, как он это делал, меня, честно скажу, завораживало. Он мог во время разговора замолкнуть, словно его выключили, достать телефон, что-то туда надиктовать или записать, а потом продолжить разговор. Иногда он вставал и молча уходил. Вся семья понимала, что его в очередной раз осенило, и никто не упрекал его в этом.

Инна и сама ставила карьеру выше всего и точно знала, чего хочет от жизни. Я была уверена, что рано или поздно она этого добьется. В ожидании роли она не сидела без дела, с утра до ночи была занята собой: пробежки, йога, правильное питание, полноценный сон. Девушка через день делала в саду упражнения для артикуляции, чтобы не терять форму. Начать работать она была готова в любую секунду, только позови.

Алиса была влюбленным в мир ребенком и радовалась буквально всему, что видела. Она находила красоту в голых гранатовых деревьях, слышала в музыке то, что не различали другие, могла часами смотреть на небо или на море и рассуждала так, как ни один взрослый. Я с интересом наблюдала за ними и с грустью осознавала тот факт, что, дожив до тридцати лет, так и не нашла в себе талантов, более того, поняла, что я серая посредственность, только сейчас.

Вчера вечером Алиса объявила мне, что у папы выходной. Я спросила, что это значит, – она пояснила, что раз в неделю Филипп отдыхает, в этот день они всей семьей идут куда-нибудь на прогулку, в кино или в театр. Инна не очень любит эти дни, но по договоренности с Филиппом старается не пропускать. Позже, тем же вечером, мне поступило предложение от главы семейства позавтракать с ними в каком-нибудь красивом месте. Я хотела отказаться, потому что если у них выходной, то и у меня должен быть – провести его без решения их жилищно-бытовых неурядиц казалось мне идеальным, но Алиса буквально не дала мне шанса отвертеться. Поэтому утром мы с Гектором были готовы пойти с Постновыми-Куликами на завтрак и вышли в сад, как и договаривались, в десять утра.

– Ну что за волшебный день! – Первой из дома показалась Инна, она была в широких джинсах, белых кедах и огромном пиджаке, надетом поверх водолазки. – Варвара, я вам очень рада. – Она расцеловала меня в обе щеки. – Хочу сегодня весь день ничего не делать, а только сплетничать. – Она потрепала по холке Гектора, до которого до этого момента никогда не дотрагивалась.

– И вам доброе утро, или – как говорят в Турции – гюнайден!

– Алиса, Филипп, ну где вы там? Не хочется терять ни минуточки этого волшебного дня.

До меня начало доходить, что Инна опять в образе.

Из дома вышли папа и дочь. На Алисе были широкое льняное платье, огромный свитер с закатанными рукавами, на руках белые перчатки в сеточку, на локте висела маленькая сумочка, в руках она держала зонт. Филипп был в спортивном костюме, который я на нем уже видела, на голове красовалась кепка, видимо, чтобы скрыть торчащие волосы.

– Алиса, дочка, зачем тебе зонт, ведь на небе ни облачка!

– А он и не от дождя… – Девочка раскрыла зонт, и мы увидели, что он кружевной, от солнца.

Инна захлопала в ладоши.

– Если все в сборе, предлагаю идти! – скомандовал Филипп.

Он шел первым, мы следом. Инна без конца осыпала комплиментами Алису, та на все отвечала: «Спасибо, Инна». Пройдя тридцать метров, Филипп вдруг остановился.

– А куда мы идем? – У него был растерянный вид.

Оказалось, они забыли решить, где будут завтракать, и теперь в недоумении смотрели друг на друга.

– Варвара, может быть, вы нас выручите? – Инна картинно склонила голову.

– Ну что ж… Давайте пойдем в новый ресторан, до него пешком минут двадцать, там отличный кофе и вид на море.

– Обожаю вид на море!

От слащавости Инны меня уже тошнило.

Мы шли по набережной, и впервые за много дней все внимание было приковано не к бровям Гектора, а к маленькой девочке, она шагала впереди процессии со своим кружевным зонтиком, который держала рукой в перчатке. Это побережье видело многое, но такого – никогда. В ресторане мы расположились за большим круглым столом на террасе, нависшей над морем, вид был и правда потрясающий. Я завтракала тут впервые, хотя часто проходила мимо с Гектором и иногда пила кофе.

– Дочка, что ты будешь? – Инна была максимально в образе