В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

было этой нелепой игры в материнство. Я повернулась в сторону Инны и увидела, что она одной рукой держит телефон у уха, а другой закрыла в ужасе рот, глаза ее были открыты очень широко – ей явно сообщили что-то ужасное.

– Филипп, кажется, что-то случилось. – Я тронула его за руку.

Он повернулся к Инне, и тут раздался крик, на который оглянулся весь ресторан.

– Филипп! Филипп! О боже! – Инна прибежала и села на место, пытаясь унять дрожь в руках. – Мне позвонила Мария, мой агент! Филипп! Мне, возможно, дадут роль! Ро-о-о-оль! – Она замахала руками около лица, словно веерами, пытаясь унять слезы.

Эта женщина была еще более истерична, чем я, когда меня бросили около загса. Ей, очевидно, требовался психолог, а еще лучше – психиатр.

– Вдох-выдох, вдох-выдох! Как мы учили! – Филипп положил на ее спину руку, вторую поднимал и опускал, призывая жену дышать ровно.

– Выпей воды, Инна. Маленькими глотками. – Алиса гладила ее по волосам.

Инна пришла в себя, выпила воды и начала пересказывать разговор с агентом:

– В Париже снимают фильм про какого-то Вацлава Нижинского, очень крупный проект. Съемки уже идут. Актрису, которая играла Нижинскую, имя я забыла, арестовали за вождение в пьяном виде, и она выбыла из проекта. Срочно нужна русскоговорящая актриса на роль этой Нижинской!

Семейная терапия не подействовала, и слезы полились из больших глаз Инны.

– Это же прекрасно! – Филипп пытался вернуть эмоции жены в нормальное состояние.

– Ну конечно, это прекрасно! Но в Париж надо лететь уже послезавтра, если я, конечно, пройду пробы. – Она взяла себя в руки и стала вытирать слезы уголком салфетки.

– А кто такой Нижинский? – Алиса села на свое место.

– Это… Это, наверное, какой-то диктатор, я так думаю. – Инна смотрела на Филиппа вопросительно. – А эта Нижинская, очевидно, его жена…

– Вам предложили роль Брониславы Нижинской? – Я решила внести ясность в этот бредовый поток сознания.

– Именно! Ты ее знаешь? – Инна окончательно вышла из образа, а дочь, которая подавала ей то салфетки, то воду, вообще не замечала.

– Да… – Я не хотела умничать, но другого выхода не было. – Бронислава Нижинская – это балерина. Она была сестрой Вацлава Нижинского, он тоже артист балета, главная звезда Дягилевских балетов.

– Эта фамилия тоже там была! Дягилев! Он там тоже есть! Его играет Депардье! Значит, я играю сестру главного героя? Вернее, могу сыграть… Невероятно. – Она встала. – Нам срочно надо домой. Сейчас мне пришлют фрагмент сценария, который я должна буду снять на телефон. Сегодня вечером его будет смотреть режиссер и продюсеры, и я умру, если не попаду в этот фильм!

– А как же магазины? – Алиса задала этот вопрос, заранее зная, что ответа на него не получит: Инна уже шагала в сторону выхода.

– Варя, вы уникальная! Откуда вы все это знаете? Про балет, про Нижинского? – Филипп смотрел на меня с интересом.

– Все просто. Я много лет работала в книжном магазине. Пять лет назад у нас проходила презентация книги про Сергея Дягилева. Я ее прочитала.

– Мне кажется, вас и правда судьба нам послала. – Он достал бумажник и позвал официанта, с меня брать деньги Филипп категорически отказался.

После обеда я сидела у себя дома и собиралась мыть Гектора: по дороге домой он забежал зачем-то в море, и теперь его шерсть от соленой воды и песка слиплась сосульками. Я не очень любила процедуру мытья, а он тем более, и мы вдвоем тянули время. Дверь распахнулась, и без стука влетела Инна.

– Варвара, мне нужна твоя помощь! Дай слово, что ты поможешь? Дай! – Она была так взвинчена, что я решила не отказываться.

– Помогу чем смогу.

– Расскажите мне про эту Брониславу или как ее там, кто она? Какая? Мне нужны какие-то опоры, я не могу провалить эти пробы! – Она сидела напротив меня, высоко подняв голову, готовая впитывать все, что я скажу.

Мне не хотелось расстраивать Инну, но про Нижинскую я знала немного, а все то, что знала, сказала еще за завтраком.

– Я вам помогу, но ровно через полчаса. Это подходит?

– Хорошо. – Она резко встала, посмотрела на часы. – Но ни минутой больше! Я буду стоять за дверью. – Она вышла.

Я осталась одна, чтобы подготовиться. Опозориться перед Инной мне было не стыдно, а вот то, что Филипп обратил внимание на мои познания и эрудицию, меня очень тронуло. Да, дорогой дневник, кажется, он мне начинал нравиться чуть больше, чем при первой встрече.

Я открыла Википедию и прочитала сначала биографию Вацлава Нижинского, а потом статью про Брониславу. Подробно изучила портреты брата и сестры. Представления о том, как выглядел Нижинский, у меня имелись, а вот его сестру я видела словно в первый раз. Оказалось, у нее были крупные черты лица, и Инна совершенно не была на нее похожа. Ровно через полчаса и ни минутой позже дверь без стука распахнулась, Инна, твердо ступая, прошла в центр комнаты и села в кресло.

– Начнем? – Мне кажется, я впервые видела ее такой, какая она есть, без истерик и образов.

– Начнем, – согласилась я. – А с чего?

– Расскажи о ней, какой ты ее знаешь? Что можешь сказать о ней?

– Бронислава Нижинская из балетной семьи, ее старший брат Вацлав был самым известным танцором своего времени… – начала я пересказывать статью из Википедии.

– Значит, она не из народа, если она из балетной семьи. Грация в ней с рождения. – Инна начала водить плечами, поворачивать голову, движения ее становились мягче и пластичнее. – Продолжай…

– Она всегда была немного в его тени. Нижинского, как я сказала, считали гением танца, уже в пятнадцать лет он покорил Петербург. – Я смотрела на Инну и буквально видела, как каждая моя фраза словно впитывается в нее. Она, как будто бесформенная жидкость, обретала какую-то форму.

– Он, говоришь, был старше? Значит, она смотрела на него с обожанием, хотела подражать ему, с детства стремилась быть не хуже… – Инна вытянула руки и скрестила их на колене. – Что дальше?

– Ну, что дальше… Дальше ей удалось добиться почти таких же результатов, как у него. Ее прыжки были такими же высокими, ею так же восторгались.