В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

театральных деятелей. В его профиле было несколько фотографий, на которых Филипп выглядел опрятно, никаких растрепанных волос и грязных футболок. На одном из снимков он вообще был в костюме и без очков. Если бы не подпись, я бы его не узнала.

Зазвонил телефон. Это была Зейнеп.

– Мераба, подруга, – поприветствовала я.

– О! Ты выучила турецкий?

– Нет, только несколько слов. Как твои дела? – Мы не созванивались уже несколько дней.

– Дела мои хорошо, я звоню по делу. – Она говорила очень серьезно.

– Что случилось?

– Нет никаких новостей про Айрин?

От этого вопроса у меня по спине пробежали мурашки.

– Нет. А что? Ты что-то узнала?

– Нет, но я подумала… Есть один чат, в котором состоит очень много менеджеров разных отелей, работников, барменов и так далее. Там часто обсуждают рабочие вопросы. Я вот подумала, может, разместить там фото Айрин и спросить, не видел ли кто ее?

– Отличная идея, а у тебя есть ее фото?

– У меня есть отсканированный паспорт, мне прислали его из отеля, где ты жила. Тогда я сейчас кину фото туда. Если что-то узнаю, тут же напишу.

– Ты бы точно могла работать сыщиком. Не думала поменять работу?

– Нет, не думала. Мне пора бежать. Напишу позже.

Она отключилась, а меня опять накрыло волной нервозности.

Все эти дни я делала все, чтобы не думать ни о Павлике, ни об Айрин. Несмотря на то что обрела контроль над своими эмоциями, я все же понимала, что вопрос с ограблением остается открытым. Пока Айрин не поймают, я так и буду жить в Турции в статусе преступницы. А еще, думала я, дело могли передать в другой город или участок. А что, если там следователь окажется не таким лояльным, как Синан Айтекин, и меня отправят в тюрьму? Из глубины начала подкатывать волна нервной тошноты, и чтобы пресечь ее, я встала и пошла в дом. И громко хлопнула дверью, отчего Алиса проснулась.

– Я что, уснула? Извини, я не хотела. – Она села и стала тереть глаза. – Сделаешь мне горячий шоколад?

В дверь постучали, это снова был Филипп. С его волос капала вода. «Видимо, после душа», – подумала я. Одет он был в чистый спортивный костюм, на ногах – одинаковые кроссовки.

– Алиса, я пришел забрать тебя домой. Наверное, Варвара от тебя уже устала. – Он снял очки и протер их краем футболки.

– Вовсе не устала, мы с ней отлично провели время. Если бы ты знал, где мы были! – Она сползла с дивана, взяла игрушку и начала обуваться.

– Это правда. Мы отлично провели время. У вас прекрасная дочь. Вы будете чай?

– Спасибо, я только что выпил кофе. – Он повернулся к Алисе. – Сколько призраков вы сегодня видели?

– Ни одного. Хотя мы были в гробницах. – Алиса обняла отца. – Как там Инна? Уже успокоилась?

Филипп поджал губы, ему все еще было неудобно вспоминать истерику жены.

– Да, успокоилась. Она хочет с тобой пообщаться.

– Хорошо.

Из сада пришел Гектор, я только сейчас поняла, что весь день его не видела. А когда мы поехали смотреть на гробницы, даже и не подумала его взять. Он зашел в дом и лег около моих ног.

«Наверное, обижается», – подумала я.

– Мы хотим через полчаса выйти полюбоваться закатом, не желаете с нами? – предложил Филипп.

– Спасибо, но лучше я побуду дома с Гектором, мы сегодня еще не обнимались. Идите без меня. – Видеть Инну мне не хотелось.

Филипп ушел, а я решила выпить вина.

Вечером, ближе к восьми, в дверь опять постучали. На этот раз в гости пожаловала Инна.

– Варвара, я пришла извиниться. – Она была такой подавленной, что мне стало ее немного жаль.

– Не стоит, все нормально. – Я не хотела обсуждать ее истерику и вообще хотела, чтобы она поскорее ушла.

– Нет, я все же извинюсь – и за то, что устроила сегодня утром, и за то, что назвала вас прислугой. Я правда не хотела, я неплохой человек, но иногда, как бы это сказать, бываю в образе, понимаете? – Она без приглашения села в кресло.

– Если честно, то нет.

– Я актриса, неплохая актриса, это общее мнение моих педагогов. Но из-за моей внешности мне никак не могут найти роль. То я слишком красивая, то слишком худая, то слишком высокая, то слишком низкая. Я уже устала от всех этих отговорок. – Она выглядела очень грустной. – Но иногда я представляю, что я известная, востребованная и успешная – это Филипп называет «в образе». Вот именно в таком образе я и приехала сюда заселяться. – Она виновато на меня посмотрела.

– Ах, вот оно что, ну что ж, образ удался.

– Я почти получила роль в одном очень высокобюджетном сериале, он про покорение космоса, я прошла пробы, мой агент заверил, что роль моя. – Инна, сделав паузу, перевела дыхание. – Но сегодня я узнала, что андроида Кристи сыграет моя одногруппница. Мы когда-то дружили, но между актрисами не может быть дружбы.

– Я вас понимаю, это, должно быть, обидно. – В глубине души я действительно ей сочувствовала.

– Да, очень обидно. Я порвала сценарий и выбросила. Но мы все собрали. В саду чисто.

– Я заметила. Спасибо. – Я выдержала паузу, давая понять, что разговор окончен, но она не уходила.

– Филипп написал пьесу «Она и она», – продолжила Инна. – Пьеса гениальная. Там жена узнает, что у мужа, с которым она прожила двадцать лет, есть любовница, она решает ее убить, приходит к ней домой, и тут начинается ураган. Выйти из дома невозможно. Женщины заперты вдвоем и решают выяснить отношения. – Инна сделала паузу и попросила воды. Я сходила на кухню, налила себе и ей. Она промочила горло и продолжила: – В ходе беседы они выясняют, что он подонок и очень подло с ними обращался.

– И чем все закончилось? – Пока пьеса не казалась мне гениальной.

– Они становятся подругами и решают бросить его, но тут им сообщают, что он погиб в этом урагане! И у них случается истерика. Они любили его и обе блефовали. Жена подумала, что любовница его бросит, а любовница подумала наоборот – жена его бросит.

– Гениально, –