В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

занималась собой. Утро начиналось с йоги и медитации, затем она завтракала огромной чашкой какой-нибудь травы, политой и посыпанной чем-нибудь полезным, далее она поочередно звонила подругам и ныла, что оказалась в «заднице мира» и без активной жизни скоро умрет.

Наша первая встреча, во время которой она назвала меня прислугой, а я на это обиделась, нами не обсуждалась. Инна всегда была сдержанно-приветлива, но не больше. Я тоже проанализировала свое поведение и пришла к выводу, что, наверное, зря так оскорбилась. Все же я и правда в какой-то степени являлась прислугой, и почему на это обиделась – непонятно. Я никогда не испытывала отторжения по отношению к лакейской работе, более того, работая продавцом в книжном магазине, всегда знала и понимала, что я – обслуживающий персонал. В общем, я рассмотрела случившееся между нами с разных сторон и пришла к выводу, что как человек, который до недавнего времени жил без гордости и самоуважения и приобрел эти качества совсем недавно, я не всегда правильно понимала, когда моя гордость задета, а когда нет. Ну и я допускала, что мое агрессивное поведение могло спровоцировать то, что Инна ставила себя выше меня. Эта ее фальшивая улыбка и снисходительность в сочетании со словом «прислуга» задели бы даже дворецкого королевы. Как бы то ни было, я решила, что впредь буду с ней мила, приветлива и постараюсь держать эмоции при себе.

Алиса была самым странным ребенком из всех, кого я знала. Ее внешний вид, ее разговоры, ее восприятие мира удивляли меня каждый раз, когда у нас случалось общение. Она стала связующим звеном между мной и ее родителями. «Варвара, – говорила она, – папа спрашивает, а надо ли снимать целлофан с капсулы для посудомойки. Я сказала, что нет, а Инна сказала, что надо. Мы почитали в интернете, там написано, что все зависит от того, чем покрыта капсула. Ты не знаешь, чем покрыты капсулы, которые лежат у нас в доме?» Или: «Варвара, на стиральной машине все надписи на турецком, ты не подскажешь, как будет „деликатная стирка“?»

Каждый раз мне приходилось или подробно рассказывать, как что делается, или идти самой в дом и учить их включать кондиционеры, показывать, как раскладывается сушилка для одежды и как разжигать камин. За два дня они измотали меня настолько, что я начала их тихо ненавидеть.

Наблюдая за ними, я думала, что все они были как детали пазла от трех разных коробок, но которые в итоге смогли притереться и сложиться в замысловатую картинку. Главной особенностью семьи было то, что никто друг другу не мешал и каждый занимался тем, чем хотел. Отец писал, мать вела здоровый образ жизни и сутками торчала в соцсетях, девочка играла в саду, иногда разговаривая с призраками. Они жили на вилле уже два дня, и конфликтов между ними не было, но сегодня утром все изменилось.

Я сидела в своем доме для прислуги, как я его теперь называла, и вдруг услышала истошный крик, который доносился из дома. Выйдя в сад, я увидела перепуганную Алису. В руках у нее был застиранный плюшевый кролик. Девочка подбежала ко мне и зашептала:

– Тихо! У Инны истерика! К ней лучше не подходить! Давай посидим у тебя и громко послушаем музыку? – Она прижимала кролика к груди так сильно, что ее пальцы побелели.

– Она разозлилась на тебя?

В эту минуту окно распахнулось, и оттуда полетели обрывки бумажных листов.

– Ненавижу! Тварь!

Инны видно не было, но после каждого выкрика в окно вылетала свежая порция изорванной бумаги. Алиса встала за меня и испуганно наблюдала за происходящим.

– Надеюсь, она потом все это уберет? – риторически спросила я.

– Мы с папой уберем. Не бойся.

– Филипп! Филипп! – Инна орала так, что слышали уже не только мы, но и два соседних дома.

– Ой-ой, – сказала Алиса, – лучше нам с тобой спрятаться.

В сад выбежал Филипп. Вид у него был испуганный. Мужчина озирался, словно искал, куда бы спрятаться. Следом из дома вышла Инна. Глаза ее были красными, она плакала.

– Ты! Ты во всем виноват! Из-за тебя я так и останусь актрисой одной роли! Ты знаешь, кого они взяли на главную роль в «Звенящую пустоту»? Знаешь? – Она бросила в Филиппа телефон. – Эту белобрысую тварь!

– Инна, пожалуйста, успокойся. Ты же знаешь, что она попала туда только потому, что замужем за режиссером… – Филипп стоял в отдалении.

– А ведь его женой могла быть я. Но нет, я решила, что лучше выйду замуж по любви, чем по расчету, и что я получила? Это-о-о-о-о! – Она выпучила глаза, раскинула руки и обвела ими все вокруг.

– Инна, ты будешь жалеть обо всем, что сейчас сказала, ты же знаешь! – Муж как мог пытался успокоить жену.

– Давай пойдем в дом и, как ты и говорила, послушаем музыку? – обратилась я к Алисе, которая все еще прижималась к моим ногам. Мне было немного стыдно, что я не ушла сразу, но с другой стороны, пропустить такую сцену жалко, в конце концов, жизнь моя скучна, а чужой скандал ее хоть как-то разнообразил.

Алиса выбрала Нору Джонс, опустила иглу на пластинку и стала кружиться по комнате со своим кроликом, напевая песню, которую я до этого не слышала. В дверь громко постучали. Это был Филипп.

– Варвара, простите нас за эту сцену, у Инны такое бывает, но ее можно понять. Она пробовалась на роль в один очень громкий проект, а эта роль досталась ее бывшей лучшей подруге.

Филипп чувствовал неловкость и, будучи от природы недотепой, сейчас выглядел еще более нелепо, подбирая эти слова. На его растянутой футболке были потеки от кофе и жирные пятна. Его все время хотелось переодеть и причесать.

– Лучшие подруги – они такие: то роль уведут, то парня, – согласилась я.

– Вы не будете против, если Алиса побудет у вас? Лучше ей сейчас находиться подальше от гнева Инны. Вы не думайте, Инна ее не обижает, просто ребенку не стоит такое видеть.

Я утвердительно кивнула, он поблагодарил меня и ушел.

– Чем займемся? – Алиса как будто забыла все то, что случилось пять минут назад, к ней вернулось хорошее настроение.

– Ты же, кажется, любишь призраков?

Она возбужденно закивала.

– Тогда у меня для тебя есть отличное предложение. Недалеко от центра города есть ликийские гробницы…

–