В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Я буду как всегда. – Алиса сложила зонт и повесила его на спинку стула.

Я заметила, что Инна в замешательстве, так как она понятия не имела, чем ее приемная дочь любит завтракать.

– Она будет хлопья… – Филипп посмотрел в меню, – которых тут нет…

– Тогда я буду панкейки, папа.

К нам подошел официант. Я заказала омлет с сыром, Филипп – тост с авокадо и яйцом пашот, Алиса – панкейки, а Инна, которая в этот момент ненадолго вышла из образа, попросила принести ей вареное киноа, куда строго-настрого запретила что-либо добавлять.

– Какая же ты у меня красивая, Алиса. Из тебя вырастет настоящая красавица, правда же, Варвара? – Инна – любящая мать снова была с нами.

– Не сомневаюсь. – Вопросы в мой адрес звучали исключительно для проформы и развернутых ответов не требовали.

– Жду не дождусь, когда ты подрастешь, и я начну учить тебя разным женским штучкам. – Она подвинулась на диване, освободив немного места. – Иди сюда, под крылышко, ну же!

Алиса сползла со стула и пересела на диван. Девочка прекрасно понимала правила игры и, не стесняясь, подыгрывала. Инна хотела быть любящей матерью, Алиса с радостью позволяла ей сыграть эту роль. Глядя на весь этот фарс, я решила, что лучше так, чем безразличие. Если бы моя мать хотя бы раз в месяц притворялась, что любит меня, я оказалась бы ей благодарна. Глядя на Алису, я думала, что ее детский мозг, скорей всего, запомнит только эти приступы любви, и из них сложатся воспоминания о счастливом детстве.

– Я думаю, что в жизни женщины нет ничего важнее материнства – видеть, как растут твои дети, как они совершают ошибки, как учатся жить! Это так важно! – Инна жгла. – И ведь это огромный труд – быть родителем. Правда, Филипп?

– Именно так. – Он так же, как и я, вставлял в этот монолог актрисы короткие фразы, поскольку все вопросы были риторическими.

– Хочешь, пройдемся сегодня по магазинам? – Инна гладила приемную дочь по голове. – Можем взять Варвару, я уверена, она любит шопинг. Только девочки – никаких мужчин! Прости, папа!

Филипп изобразил грустную улыбку. Я очень хотела уйти домой, все происходящее напоминало сцену из плохого кино. Инна так страдала от невостребованности в профессии, что превратила жизнь в театр, а семья была вынуждена ей подыгрывать. Видимо, изображать, что это нормально, было лучше, чем наблюдать ее истерики.

– Значит, договорились. Обойдем сегодня все магазины! – Инна картинно зааплодировала.

Официант принес огромный поднос с едой и стал накрывать на стол. Филипп в основном молчал, но по его поведению было понятно, кто тут настоящий родитель, а кто им прикидывается. Он настолько органично исполнял обязанности отца, что наблюдать за этим было приятно. Он перехватил у официанта блины и порезал их на кусочки, прежде чем передать дочери. Когда перед ней поставили молочный коктейль, снял упаковку с соломинки, вытирал девочке рот, измазанный шоколадной пастой… Инна в образ матери входила не часто, а если и делала это, то исключительно ради себя самой, не ради дочери.

– Папочка, как твоя пьеса? Когда ты уже перейдешь к этим, ну… к правкам? – Алиса щурилась на солнце, глядя на отца.

– Никаких разговоров о работе, у нас же правила, дочка! – Инна строго посмотрела на девочку и покачала головой.

– Извини, Инна, я забыла. Как тебе этот ресторан, папа?

– Очень даже ничего, вкусно и красиво. Спасибо Варваре.

– Варвара, спасибо, что показала нам ресторан и нашла дом, он классный. И Гектор тоже классный. – Она улыбнулась псу. – Хорошо, что он ко мне тогда прибежал. Это… – она задумалась на секунду, – это судьба, вот!

– Алиса, ты можешь испугать Варю всеми этими разговорами про призраков, судьбу и прочее. Она к таким темам не привыкла. – Инна говорила нарочито строго.

– Я? Очень даже привыкла. Если угодно, я вам столько всего могу рассказать…

– Правда? – Филипп вернулся из глубины своих мыслей.

– Да. Например, кто вы по знакам зодиака? – обратилась я к ним.

– Я – Дева, а Филипп – Овен. – Инна жевала киноа, посыпанный каким-то порошком, который она принесла с собой.

– Вам не понравится, что я скажу, но вы сами попросили. Вы категорически друг другу не подходите. У вас несовместимость по стихиям. Овен – огненный знак, привыкший испускать тепло, собирать вокруг себя теплые компании, дарить тепло другим…

– А Девы? – Инну как будто и не расстроило то, что я сказала.

– А Девы – земной стихии. Им свойственно рассчитывать все наперед, совершать поступки, которые приведут к запланированным целям. Девы не любят тратить время и силы на теплые компании и задушевные разговоры.

– Надо же! Все именно так. Филипп, что ты думаешь? – Инна была возбуждена, из чего я сделала выводы, что она тоже любит всю эту эзотерическую ахинею.

– Я думаю, что Варвара просто разыгрывает нас, мы идеальная пара.

– Варвара, а откуда вы все это знаете? – Инна впервые за утро проявила ко мне искренний интерес.

Прожив с матерью всю свою сознательную жизнь, я была буквально напичкана всеми этими знаниями, которые так презирала. Я никогда целенаправленно не интересовалась тем, от чего так фанатела моя мать, но я была как пассивный курильщик: волей-неволей впитала в себя всю ту заразу, которая годами обсуждалась мамой и ее шаманками у нас на кухне. Я могла произвести любой нумерологический расчет, вызвать духов, даже провести обряд снятия порчи. Я никогда себе в этом не признавалась, но в теории я владела всеми теми знаниями, которыми владела мама.

– Моя мать помешана на экстрасенсах, астрологии, нумерологии, всем таком… – просто сказала я.

– Невероятно! Филипп, ты слышал? Твоя мама может сделать мне какой-нибудь прогноз?

– Не думаю, мы с ней не общаемся. – Я очень хотела закончить этот разговор, поскольку считала эту тему болезненной.

– Я бы очень хотела пообщаться с настоящим нумерологом, говорят, нумерология – это новая астрология.

Телефон Инны завибрировал. Она ответила. Затем встала и отошла к бортику, который отгораживал ресторан от моря. Я подумала, что вот сейчас отец и дочь обменяются какими-то репликами типа: «Она сегодня в ударе» или: «Инна сегодня в образе заботливой матери», – но они молча продолжали жевать свои завтраки, словно и не