В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Надо, наверное, предупредить твоего отца?

– Не надо, он точно отпустит. Напиши ему сообщение, чтобы он знал, и поехали.

В рюкзак, позаимствованный из гардеробной Шарлотты, я положила бутылку воды, крем от солнца и плед на случай, если нам захочется поваляться на траве.

Ликийские гробницы находились прямо в центре города. К огромному порталу с колоннами, который был высечен в скале, вели ступени. Снизу все выглядело очень впечатляюще. Алиса неслась впереди меня, желая поскорее оказаться на вершине.

– Как ты думаешь, а эта гробница большая? Она глубокая? Хоть бы там был подземный тоннель, который ведет в подземелье! – Она сыпала вопросами и комментариями без остановки. – Представляешь, войдем в одном месте, а выйдем совсем в другом, где-нибудь в заброшенном городе.

Я слушала ее и думала, что, если бы я в детстве напоминала Алису, моя мать была бы счастлива.

Мы заплатили за вход и начали подъем, чем ближе мы подходили к высеченной в скале гробнице в виде дворца, тем величественнее она казалась.

– Стоп, давай не спешить, посмотрим со стороны, полюбуемся, а потом пойдем дальше, – предложила Алиса.

– Давай.

Эта пауза оказалась весьма кстати, поскольку я уже немного устала. Мы сели на ступени, я вынула телефон и принялась искать информацию про гробницу.

– Что там написано? – Алиса придвинулась поближе и обняла меня за руку.

– Тут написано, что эта гробница датирована четвертым веком до нашей эры.

Девочка буквально трепетала от восторга.

– Здесь покоится Аминфас, сын Гермипиаса.

– Покоится? Так и написано?

– Да, так и написано. Думаешь, врут?

Она пожала плечами.

– Лестнице, на которой мы с тобой сидим, две тысячи лет!

– Хватит сидеть, бежим! – Она вскочила и помчалась наверх.

Когда мы поднялись до гробницы, то оказалось, что снизу она выглядела куда эффектнее, чем вблизи. Внутри этого масштабного великолепия между колоннами было углубление примерно в метр и никаких подземных ходов. Алиса расстроилась.

– Варвара, тут нет никаких духов! Во всем виноваты они. – Она повернулась и указала на город, который раскинулся перед нашим взором.

– Кто «они»?

– Люди! Они построили шумный город, духам такое не понравилось. Они испарились.

– И где же они теперь? Стали бездомными? – Я не верила в духов, но рассуждения Алисы меня веселили.

– Не знаю, скорее всего, поселились в лесу, – предположила она. – Но все равно тут классно, мне понравилось. Давай съедим что-нибудь вредное, пока Инна не видит?

Через полчаса мы сидели на берегу и ели мороженое. Алиса долго молчала, а потом посмотрела на меня внимательно и сказала:

– Ты хорошая.

– Спасибо, ты тоже. Хоть я при первой встрече приняла тебя за призрака.

– Я приемная. Инна и папа не мои родные. – Она сказала это очень обыденно, между делом.

– Вот, значит, как. И как давно ты в этой семье?

Я не знала, насколько глубоко могу копать эту тему, но, кажется, Алиса не чувствовала дискомфорта – и рассказала, что Инна и Филипп взяли ее из детского дома полтора года назад. Своих родных родителей девочка не знала и не помнила. Отец, с ее слов, умер, но возможно, она сама это придумала. Его дух, как бы она его ни призывала, к ней так и не явился. А мать жива, но у нее проблемы с алкоголем – это Алиса знала точно, потому что об этом ей говорила Инна.

– Почему ты Филиппа называешь папой, а Инну Инной? – Я снова лезла не в свое дело, но Алиса ответила:

– Она вообще-то сама меня попросила называть ее Инной. Вот я и называю. Она не плохая. Вот сейчас она успокоится и будет очень добрая. – Алиса грызла вафельный стаканчик. – После приступов она всегда добрая. Сама увидишь. – Она доела мороженое и вытерла липкие руки о траву.

– Ну, а эти твои призраки откуда взялись?

– Я их видела, еще когда в детском доме была. Я часто болела, и меня закрывали одну в комнате, чтобы я никого не заразила. А призраки ко мне приходили, чтобы мне веселее стало. Больше всех мне нравится печальная стюардесса.

– Стюардесса? – В моем понимании призраки были рыцарями в цепях или дамами из восемнадцатого века, но никак не стюардессами.

– Да, она умерла, когда ехала на работу, и с тех пор ищет свой самолет, но так и не может его найти. Она очень переживала из-за этого. Чтобы как-то развеселить ее, я просила рассказать мне про ее работу.

– Да уж, жалко. Ну, а сейчас она где?

– Не знаю, я ее последний раз видела на свой день рождения. Она поздравила меня и испарилась. Призраки редко ко мне стали приходить.

– Может, потому что у тебя есть семья?

Она улыбнулась на это беззубым ртом.

– Да, наверное. Но ты не думай, я не сумасшедшая. Перед тем как меня взять, Инна проверила меня на все болезни, и даже на псичи… пщиси… психические. Она сказала, что дура ей не нужна.

– Значит, ты не дура и не психическая? Это здорово. Может, попросить Инну и меня проверить? – «Или себя», – подумала я, но вслух этого не сказала. – Поехали домой.

Когда мы вернулись, в саду прибрали. Я не увидела ни одного клочка бумаги. Алиса, не спрашивая, зашла ко мне, сбросила кроссовки и залезла на диван. Пока я соображала, чем ее покормить, она уснула в обнимку с застиранным кроликом.

Я налила себе чай и вышла в сад. Из дома не доносилось ни единого звука. Видимо, истерика Инны закончилась, и теперь она приходит в себя. Я достала телефон, вбила «Инна Кулик». Оказалось, ее звали Инна Куликова, но позже она взяла себе псевдоним Кулик. На сайте какого-то агентства значилось, что она сыграла одну из ролей в независимом кино, где исполнила роль наркоманки Лизы, также были роли с пометкой «в титрах не указана», в основном роли кассирш, трупов, проституток, прохожих и так далее. В графе «личная жизнь» значилось, что Инна замужем за сценаристом Филиппом Постновым, «пара воспитывает приемную дочь». Я нажала на имя Филиппа, и открылась его страница. Тут творческая биография была побогаче. Он написал несколько пьес, которые с успехом шли во многих театрах. За спектакль «Она и она» Филипп получил награду гильдии