То, что делает меня - Ида Мартин

– Жил-был один человек, вот такой же – легкий и родной. И всем направо и налево он раздавал эту легкость вместе с теплом, светом, уверенностью в завтрашнем дне, в том, что весь мир ждет и хочет тебя. Он ничего не обещал и не говорил о любви, просто все, кто оказывался рядом, были счастливы и купались в этой надежде. Но проблема заключалась в том, что он не хотел ни за что отвечать. Вот за эту надежду не хотел отвечать. Ведь ясно же, что нет никакого света и никакой счастливой жизни тоже нет. Она только возле таких людей, которые умеют создавать иллюзии. Пока ты рядом с ними, ты согрет, а стоит отойти в сторону, и наступает тьма. Но эти люди не понимают, что делают с тобой. Это как взять домой щенка, накормить, обогреть, а потом просто уехать и забыть о нем. Ведь даже если ты ничего не обещаешь, ты должен отвечать за то, что ты такой, такой… Как эта твоя рыжая.

– Короче, плохо парень закончил. Убили его. И в лесу на дереве повесили.

– Почему?

– Потому что ложные надежды – это самое большое зло на свете. Люди этого не прощают и мстят, когда узнают, что никакого рая не существует.

– Это брат наш был. Слава. Он любил людей, а мы не любим и тебе не советуем. Любовь – это хищник. Она требует страданий и жертв.

– Единственный путь избавиться от страданий – это вернуть себе ту часть души, которую ты отдал. Можно уничтожить источник этих страданий, а можно забрать обратно то, что принадлежит тебе.

– Заставить ее полюбить тебя. Пробудить ответную иллюзию счастья.

– Что ей нужно больше всего? Что могло бы изменить ее жизнь настолько, что она поверит, будто только рядом с тобой ее ждет тепло, свет и не проходящая надежда?

Я вдруг вспомнил про дядю Гену, Зоины страхи, слезы, ее мечты о квартире. О звездах на потолке. Как мы стояли у окна, и я не хотел отпускать ее от себя.

– Наверное, деньги. Они могли бы сделать ее счастливой.

– Так подари ей это счастье, и, поверь, она сама будет приносить тебе жертвы.

– Легко сказать. У меня ничего нет. Совсем ничего.

– Так получи.

– Всего-то навсего – пойти и забрать эти деньги. Ничего не делать. Просто сходить, взять и привезти.

– Мы дадим тебе двести… триста тысяч. Только представь, какие это деньги!

– Подумай, как она будет тебе благодарна.

Я приоткрыл глаза и увидел перед собой переливающееся разноцветными пятнами лицо одной из сестер. Большие внимательные глаза, приоткрытый рот.

– Хорошо. Куда ехать и когда?

А потом налетел железный ветер, снова поднялась волна и накрыла меня целиком. Чудесный разноцветный свет исчез. Погас, точно бессмысленная, маленькая жизнь. И наступила кромешная первозданная тьма.

…Меня разбудил грубый толчок и доносящийся откуда-то издалека голос.

В первый момент я подумал, что проспал школу, хотел сказать, что заболел и сегодня не пойду. Но едва разлепил глаза, как вдруг явственно и с ужасом все вспомнил. Предо мной в отдаленном сиянии восковых переливов стояли две суровые фигуры в черных капюшонах. Два Ангела возмездия, два всадника апокалипсиса, двое мстителей вселенной Марвел – Трифонов и Криворотов.

– Знаешь, сколько времени? – спросил Тифон. – Тебя твои везде ищут. Давай вставай.

Леха ухватил меня за плечо и усадил. И первое, что я почувствовал, – это как ноет и пульсирует разодранная рука.

– Это что? – Трифонов кивнул на повязку.

– Чтоб кровью не залил, – пояснил кто-то из девчонок.

– А че было-то? – удивился Леха. – Буянил? Или это у вас игры такие эротические?

– Мы очень испугались, он какой-то неадекватный пришел.

– Короче, – Трифонов несильно, но зло пнул меня по ногам, – быстро встал и на выход.

Я протянул ему здоровую руку, чтобы помог подняться, но он проигнорил мой жест. Помог Леха. Ухватил за локоть и дернул на себя. В голове еще все плыло, и дико хотелось пить.

– Сколько времени?

– Четыре почти, – ответил Криворотов.

Когда я уходил из школы, было два часа дня.

Спускался я, наверное, полчаса. Еле-еле, ничего не соображая еще и плохо ориентируясь в пространстве. Трифонов ругался где-то внизу, а Леха пытался отвлекать его шутками. Я все хотел спросить, почему они такие злые, но из-за сухости язык точно приклеился к нёбу. А когда вылезал через сетку, зацепился курткой за проволоку и вырвал клок ткани, попытался отцепиться, поскользнулся и упал в грязь.

На улице не было ни души, возле дороги стоял мотик. Меня усадили за Трифоновым, сзади, поднажав, разместился Леха. И я безвольно обмяк между ними. Было ужасно стыдно за все, что я делал накануне, но они этого не видели и не могли знать.

Высадили меня возле подъезда, и Леха, заметив, что испачкался от меня в грязи, брезгливо скривился.

И тут я не выдержал:

– Да что, блин, такое? Ну да, накосячил. Но с кем не бывает?

– Ты бы мог хоть тогда в лесу сказать, – с упреком сказал Леха. – Когда все на измене были. Когда скорую вызывали. Может, нас бы и не приняли.

И тут до меня дошло. Дятел. Они узнали про Дятла.

– Знаешь же, как для меня важно не светиться и не попадать в неприятности. – Больнее всего было видеть в глазах Трифонова разочарование. – Сколько всего я терплю, лишь бы обойтись без проблем. Как ты мог позволить нам уйти за скорой?

– Сто раз сказал! – запротестовал я. – Вы меня не слушали.

– Значит, плохо говорил. Нет, правда, ты что, реально стыдишься своего брата? – он спросил это с издевкой, с таким неприятным выражением лица, что я сразу вспомнил: это его любит Зоя и это он забрал ее у меня.

– Не твое дело! Достал уже во все лезть.

– Думал, ты извинишься, – он немного удивленно пожал плечами. – Ну как хочешь. Я никому не навязываюсь.

Больше они не сказали ни слова, сели на мотик и уехали. А я еще какое-то время стоял и слушал, как растворяется протяжный рев мотоцикла в сонной тишине ночного города.

Бабушка была бледная, растрепанная, насквозь пропитанная валокордином, Аллочка красная и заплаканная, папа тоже красный и злой. Один только Дятел обрадовался.

– Никита! Наконец-то! – воскликнул он, разгоняя гнетущую атмосферу всеобщего порицания. – Мы так все волновались!

Бросился и обнял. Я тоже обнял его. На ощупь он оказался еще более худой, чем я думал.

– Ваня, – одернула его Аллочка, – сейчас же отойди. Ты же в пижаме. А этот, этот…