Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Уилла! Я никак не могу до вас дозвониться.

Крис Хок. Слава Богу, никто в семье не умер. Она перевернулась на спину и подождала, когда уймется сердцебиение.

– Я укладывала спать малыша, – прошептала она. – Давайте я перезвоню вам позднее? – Но тут ее осенила новая мысль: это ведь могла быть хорошая новость. А если это случилось? – Подождите. Это насчет Мэри, да? Это ее дом? Умоляю, скажите «да». – Молчание. Значит, не сбылось. – Ладно, – шепотом продолжила она, – ваша настойчивость, видимо, должна означать, что ничего у меня не получилось.

– Все не так просто. Вы не могли бы прийти?

– У меня на руках младенец и старик, оба нуждаются в уходе, так что – нет. Но разве все не очень просто? Если не «да», значит, «нет».

– Или нечто третье, чего вы не ожидали. Просто позвоните мне, когда сумеете, ладно?

Вообще-то сказать, что она вовсе не завела друзей в Вайнленде, было бы не совсем правдой. Кристофер Хок проявлял преданность ее делу, и с ним Уилла проводила больше времени, чем с кем бы то ни было из членов собственной семьи. Ей все еще не удавалось рассмешить его, но они обменялись кое-какими секретами и нашли общие интересы. Хок получил две магистерские степени, по лингвистике и истории, и специализировался в сленгах определенных исторических периодов. В процессе работы над своей диссертацией по викторианской обсценной лексике он стал профессиональным собирателем соответствующего вокабуляра, и Уилла находила фарисейское удовольствие в том, чтобы снабжать его некоторыми из самых вопиющих ругательств Ника. Однако Кристофер был не из тех, кого можно пригласить на ужин. Он придерживался специфической избирательности в еде, страдал от аллергии и, по его собственным словам, не имел никакой жизни за пределами Исторического общества. Уилла радовалась этой дружбе еще и потому, что та позволяла ей считать свою жизнь нормальной.

Она подождала минут пять, чтобы убедиться, что Дасти благополучно заснул, потом позвонила Кристоферу из кухни, понизив голос почти до шепота. Тон ее речи оказался заразительным, Крис тоже зашептал:

– Мне очень жаль, но ваш дом – не дом Мэри. В этом смысле информация вообще печальна: ее дома больше нет.

– Что значит – дома нет? Откуда вы это узнали? – Дикси поднялась с матраса, побрела в кухню, чтобы не терять хозяйку из виду, и, хрустнув костями, легла на пороге.

– Я обнаружил припрятанную стопку конвертов с адресом Мэри, которую ткнули отдельно от другой ее корреспонденции в какую-то ненужную папку. Кто это сделал, не знаю, вернее, знаю, но не могу сказать. Эта дама входит в наш совет директоров. Раз в неделю она тут волонтерствует, после чего две следующие недели я разгребаю то, что она наворотила.

– Крис, факты, пожалуйста.

– Хорошо. Все эти письма от Чарлза Валентайна Райли отправлены на адрес Восточная Сливовая улица, дом шестьсот сорок, между тысяча восемьсот семидесятым и семьдесят пятым годами. Нумерация домов с тех пор изменилась, но я уже давно нашел код, и теперь у нас есть старые и новые адреса разных общественных зданий, так что мы можем экстраполировать номера. В большинстве случаев нужно лишь отнять триста от номера блока, но в этой части города – только сто. Вы помните, кто такой Чарлз Райли?

– Знаток насекомых. Давайте вернемся к исчезновению дома Мэри. – Уилла смотрела через кухонное окно на прекрасный теплый день, какого она прежде не видела в декабре, и свободной рукой перекладывала тарелки в раковину, чтобы обуздать нетерпение. Разговаривать с Крисом означало блуждать в лабиринте ненужных подробностей. Может, все историки одержимы подробностями, но Уилла понимала, почему этот историк не имел друзей.

– Судя по адресу, дом Мэри находился рядом с вашим, на угловом участке.

– Вот где он был… И исчез. – Уилла уже выстроила в голове формулу своей жизни: в одном доме от «Аллилуйя!»

– Вероятно, он перестал существовать в середине или конце двадцатого века. По иронии судьбы первоначальный дом, который предполагался как временный, по-прежнему находится в глубине участка, но главный снесли, чтобы освободить место для уродливого сооружения, облицованного виниловым сайдингом.

– Да, знаю. – Уилла почувствовала потребность встать на защиту семьи Хорхе. Не они же своими руками разрушили дом Мэри. Она бросила завистливый взгляд на маленький, увитый плющом гараж, выдержавший испытание временем. Тиг и Хорхе постепенно разгребали его для чего-то, во что Уиллу не посвящали. – И вы обрывали мне телефон для того, чтобы сообщить эту плохую новость? Простите, что повторяюсь.

– История – это не хорошие и плохие новости, а одно большое разматывающееся повествование. Не бывает маленьких ролей, бывают маленькие актеры.

– И маленькие зарплаты. А я получила роль соседки Мэри Трит. Благодарю вас.

– Послушайте, в вашем доме тоже жила интересная личность.

– Неужели? Расскажите.

– Он был школьным учителем. Одним из первых учителей вайнлендской старшей школы. Жил в вашем доме в тот год, когда школа открылась и на ее открытие приезжал президент Грант.

– Как вы это выяснили?

– Из корреспонденции Мэри Трит. Имя этого человека упоминается в ее письмах к Райли. Она перечисляет его профессиональные достоинства, вероятно пытаясь помочь ему найти новую работу.

– Что значит «в ее письмах»? Вы же сказали, что у вас есть только письма к ней. Те, что находились у нее, когда она умерла.

– Я говорил вам, что пытаюсь отследить письма Мэри во всех собраниях, где они, по моему мнению, могли бы быть. В архиве Эйсы Грея в Гарварде, в дарвиновском архиве Британского музея. В Смитсоновском институте. Архивариусы в ответ на мои электронные письма переспрашивали: «Какая Мэри?» Она не была женой или любовницей какой-нибудь знаменитости, поэтому «проваливалась в щели». Наверное, увидев женское имя на конверте, они каталогизировали письмо как «личное», а не как «коллеги».

Уилла промолчала, вспомнив, что Яно сделал аналогичное предположение. Дикси начала издавать тоненькое подвывание, они уже знали, что его нельзя игнорировать. Ее мочевой пузырь теперь не выдерживал прогулки за пределы двора, и это в лучшем случае. Уилла выпустила собаку через кухонную дверь.

– Поэтому я постоянно просил их вернуться к папкам, содержавшим личные бумаги, и попытаться найти ее. И вскоре получил кое-что обнадеживающее из Национальной сельскохозяйственной библиотеки. Они прислали копии почти сотни писем, которые Мэри написала Чарлзу Валентайну Райли.

– Что?! – Уилла чуть не уронила тарелку. – Когда?

– Письма поступили во вторник, но руки у меня дошли до них лишь сегодня утром, после того как я отделался от мадам из совета директоров.

Целых три дня Крис сидел на золотой жиле писем