Бесприютные - Барбара Кингсолвер

увидеть, как его отец задыхается в дурацком свете рождественской иллюминации. Этой прекрасной жизнерадостной душе был бы нанесен страшный урон. Ника, казалось, абсолютно не взволновало то, что он находился на волосок от смерти. Сердитый, с укрытыми пледом изуродованными ногами, он молча смотрел вдаль, на темную улицу, избегая взгляда Уиллы. С тех пор как его привезли из клиники, он почти ни с кем не разговаривал. Они могли бы радоваться отсрочке, но молчание Ника было таким же жутковато аномальным, как эта теплая декабрьская погода. Без обычного буйства Ник был пустой оболочкой.

– Что с тобой, моро? Успокойся. Мы бы выкрутились.

– У вас не было бы другого выхода, – солгала она.

Яно всмотрелся в ее лицо.

– Хочешь, я возьму Дасти?

Она покачала головой, предостерегающе крепко сжав губы: слова могли выпустить на волю неудержимый поток эмоций, которые она подавляла много часов. Очень трудно было бродить среди рождественских огней, сдерживая рыдания. Веселость была бы притворной. Помогая Яно толкать коляску Ника по неровному асфальту, Уилла попыталась восстановить момент теплоты, которую испытала, когда они только явились сюда, – ощущение, будто она перенеслась в некое экзотическое время и место, где люди гуляют по ночам вместе, получая удовольствие от общения с соседями. Но толпа редела. И от Яно не поступало паса к притворному веселью.

– Сегодня Рождество, а ты целый день грустишь.

– Нет. Это был хороший день.

– Не морочь мне голову, моро. Ты грустишь уже много лет.

– Это не совсем то, – сказала она, смеясь, но тут из глаз и носа у нее потекло, как из крана, а носовых платков не было. Уилла носила такие вещи вместе с ключами от машины и бумажником в карманах пальто, но в этот теплый вечер пальто оставила дома. А использовать карманы старого морского бушлата в качестве сумки можно было разве что для похода в ближайший магазин или прогулки с собакой. Уилла еле сдержала в горле рвавшийся наружу звук.

– Moraki mou, что мне с тобой делать? – Яно притянул ее голову к своему плечу, от чего идти стало неудобно, однако они не останавливались.

– Обменяй меня на кого-нибудь другого.

В своей странной позе они двигались вперед среди расходившейся толпы, как бы на гребне отливной волны. Уилла заметила Тиг и Зика. Яно помахал им рукой.

– А где все ваши друзья? – спросил он.

– Они нас бросили, – усмехнулся Зик. – Им с нами скучно.

– Не хотят, чтобы их видели в обществе цепного пса инвестиционного фонда.

– Прошу прощения за то, что помогаю нашей экономике. Похоже, твоим друзьям работа не нужна.

– Ну да, конечно, это же твои богатенькие буратины создают рабочие места в Вайнленде.

– Хватит! – попросил Яно.

– Они что, тратят свои миллионы на то, чтобы создавать рабочие места?

– Здесь? Нет. Просто производится много товаров, которые человек может купить.

Яно остановился так резко, что его молчаливый груз в инвалидном кресле бросило вперед.

– Прекратите, вы оба! У вашей матери из-за вас случится нервный срыв.

– Ничего подобного, – возразила Уилла.

– Ладно, неважно. Мы обожаем смотреть, как наши дети рвут друг друга на куски.

– А правда, куда подевались ваши друзья? – поинтересовалась Уилла.

– Они решили покататься на машине. Но мы предпочли остаться с нашей милой дорогой семьей. – Тиг внимательно всмотрелась в лицо матери. – Мы действительно довели тебя до нервного срыва?

– Нет! Со мной все в порядке.

– В нашем столетии это называется депрессией, – заметил Зик.

– Не беспокойтесь за меня, – произнесла Уилла тоном, который даже ей самой показался жалобным.

– Но у нас было такое чудесное Рождество! – не сдавалась Тиг с жаром двенадцатилетней девочки.

– Да, милая. Наверное, это просто… не совсем то, что я нафантазировала для нас на данный момент жизни.

– Ваша мама скучает по Виргинии.

– Нет! – Уилла с удивлением посмотрела на Яно. – Я никогда не имела ничего против переездов. Просто думала, что в конце концов мы где-нибудь осядем. В доме с… понимаете?..

– С крышей и стенами? – шутливо закончил за нее Зик, но Уилла почувствовала себя уязвленной. Еще полчаса назад сына этот дом устраивал.

– Я полагала, – продолжила она, – что мы успокоимся и обоснуемся с относительным комфортом. А вы оба станете нас навещать. С внуками. Приезжать из тех мест, где у вас будут собственные дома и работа.

– Ага, – подхватила Тиг. – Мама принимает визитера из призрачного прошлого капиталистических фантазий.

– Не думаю, что я прошу слишком многого, – заявила Уилла.

– Никто не думает, что просит слишком многого, – усмехнулась дочь.

– Тогда зачем мы бродим здесь, в этом мире иллюзий? Это же пародия. Масса бедных людей притворяется, будто у них достаточно денег, чтобы выбрасывать их на разудалый, черт его побери, праздник, потребляющий кучу электричества. Почему все притворяются?

– Хороший вопрос, мама.

Уилла решила, что материнских чувств с нее достаточно на сегодня, если не до конца назначенных ей лет. Они сделали полный круг и снова приблизились к двору «Хейсборн». Кукла в яслях была настолько реалистичной копией младенца, что, увидев ее впервые, Уилла на мгновение поверила, будто это живой ребенок, и встревожилась. Теперь, разглядев ее, она заметила, что кукла прикована наручниками к своей деревянной кровати. «Чтобы» не украли – подумала она. Подобный реализм имеет свою цену.

– Хочу только сказать, – вставил Зик, – что я не из тех, кто паркует задницу в родительском доме.

– Хочу только сказать, – подхватила Тиг, – что я не из тех, кто бросает своего ребенка.

– Тиг, это нечестно! – воскликнула Уилла.

Дочь проигнорировала ее.

– Ты мне так ни разу и не ответил. Куда они идут? Все эти сказочные «ответственные» деньги, которые ты инвестируешь?

– Они расходятся по всему миру. На микрозаймы, помогающие людям поднимать бизнес, и разное другое. С каждой транзакции маленький кусочек получают Зик, Майк и Джейк. – Глядя на его сдержанный «танец скромной победы», Уилла поняла, как именно сын «припадает к земле».

– Три мушкетера насилуют планету. Вперед, ребята!

– Расти или умереть – таков закон экономики. Его не обойти. Это вроде дарвиновского закона выживания наиболее приспособленного.

– Если не считать того, что твой закон придуманный, а законы природы – нет. Чего ты не можешь обойти, так это того, что расти дальше некуда.

– Помните, – произнес Яно, – когда вы были маленькими, однажды я остановил машину и высадил вас на траву на обочине?

Уилла взяла мужа под руку и осторожно повернула его спиной к детям.

– Напомни мне, почему мы тогда не уехали и не оставили их там, на обочине?

Яно только сейчас заметил выглядевшую как живая куклу в рождественской композиции.

– Господи, ты только посмотри! Нам бы купить парочку таких.

– Похоже, в нулевом году нашей