Бесприютные - Барбара Кингсолвер

Яно шел впереди с Зиком, толкавшим инвалидное кресло Ника. Старик игнорировал народное гуляние, отец и сын обсуждали какую-то расплывчатую тему международной торговли. Уилла задержалась, чтобы получше приспособить «четвертое поколение» в слинге.

– Что нам делать с этим спутанным клубком? – спросила она его, расчесывая пальцами кудри, которые становились буйными, как у Тиг в его возрасте. Уилла попыталась поудобнее пристроить вес Дасти в слинге – безо всякого успеха. Зик отверг коляску, заявив, что две причудливые колесницы – это нечто вроде парада, однако не предложил понести сына, который официально уже перерос слинговый способ ношения.

Вскоре Уилла оказалась немного позади Тиг и ее друзей, исподтишка наблюдая за ними, словно одинокий соглядатай. «Ребята» Хорхе щеголяли бритыми головами и майками без рукавов; это уж чересчур, подумала Уилла: было не настолько тепло. Но молодой мужской двигатель работает на высокооктановом топливе. Красивые мускулы у них на плечах украшали замысловатые татуировки. У Хорхе на руке была чернильная повязка из колючей проволоки, при виде которой Уилле всегда приходила мысль о самонаказании, но сейчас, в темноте, утратившие четкость, все их маркировки напоминали некий древний тайный язык. Клинопись. Девушки были в тесных джинсах, золотых браслетах и непрактичных туфлях. Уилла ощутила прилив симпатии к Хорхе, выбравшему ее колючую миниатюрную дочь, несмотря на явные преимущества, которые имели перед ней широкобедрые подруги его друзей, с каскадами волос, как у героинь телесериалов. Если Хорхе понес некие социальные издержки, то теперь выглядел совершенно довольным, на ходу тесно прижимая к себе Тиг одной рукой. Похоже, они забыли о размолвке, не дававшей Тиг спать в последние дни. Причина была известна Уилле лишь в общих чертах: Хосе Луис сбежал из города, оставив Хорхе отдуваться одного, и Тиг считала это бесчестным поступком. Но Хорхе отказывался осуждать брата. Уилла никогда не видела такой семьи, как у них: большая ватага преданных друг другу детей, лишенных родителей и держащихся вместе.

Неожиданно один из парней повернулся к Тиг и, обхватив за талию, поднял ее, напугав Уиллу. Но это оказалось игрой: они начали перебрасывать Тиг из рук в руки, как маленькую сестренку, а девушки бранили их, размахивая руками с накрашенными ногтями. Все смеялись, особенно Тиг. В конце концов она приземлилась на плечи Хорхе и осталась там, будто поехала верхом, поскольку все продолжали двигаться.

– Это ненормально. – Зик, поравнявшийся с Уиллой как раз в этот момент, выразил неодобрение по поводу подобного обращения с его сестрой. Она подождала, не взглянет ли он на своего сына, прильнувшего к ее груди. Нет.

– Папа всегда носил Тиг на закорках в такой толпе, как сейчас. Так она могла увидеть больше, чем чьи-то пряжки на ремнях. Помнишь?

– Я помню детство, да. Но, насколько я знаю, оно закончилось.

– Разумеется.

Люди вроде Уиллы и Зика не переставали удивляться, если другие этого не понимали. Она помнила, как спорила с Яно, когда дочь училась еще в средней школе, о том, что пора прекращать таскать ее на закорках, и настаивала, что не следует делать ей поблажек из-за малого роста. Теперь Уилла сознавала, что была тогда слишком сурова. Взрослая или нет, в такой толпе Тиг с земли ничего не увидела бы. А сейчас, сидя на плечах Хорхе, она, милая воительница, испытывала восторг.

– Ты оставил Ника возле баков для утилизации отходов? – спросила она.

Зик рассмеялся.

– Вероятно, он считает, что утилизация отходов – заговор коммунистов.

Уилла улыбнулась. Возможно, так и было.

– С ним папа. У них технические трудности.

– Ой-ой. Может, нам к ним пойти?

– Нет, не думаю, что это срочно. Во всяком случае, потянуло всего на три ругательства, а не на пять.

– Мой пенис цветет и вокруг него вьются пчелы?

– Точно.

Женщина с маленьким ребенком на руках обернулась и посмотрела на Уиллу.

– Простите. Я случайно произнесла это по-английски.

Молодая мать отошла от них подальше, углубившись в толпу, которая собралась перед домом, излучавшим ослепительное сияние. Отсюда, издалека, Уилла не могла разглядеть деталей – лишь яркий блеск. Толпа буквально обтекала их.

– Ты бы пообщался с молодежью, там веселее. Уверена, что симпатичные сестры Хорхе с удовольствием поиграли бы с тобой в кошки-мышки.

Зик пожал плечами, явно не горя желанием оказаться в их компании.

– У тебя все хорошо, милый? Тяжело, наверное, тебе посреди праздничной суеты. У нас не было времени поговорить. Я хотела бы обсудить с тобой кое-какие решения, касающиеся Дасти.

– Совсем забыл сказать. Я привез бланк нотариального документа. Он называется добровольным соглашением об опеке над ребенком. Там все просто, нам нужно лишь заполнить его и подписать в присутствии нотариуса.

– Значит, ты выбрал такой путь? Я вовсе не хотела давить на тебя.

– Ты и не давила.

– Хорошо. – Под «решениями» Уилла имела в виду схему прививок и введение в рацион твердой пищи. У нее слегка закружилась голова. Об опеке…

– По-моему, ты не обратил особого внимания на наше бытовое устройство вчера, когда приехал?

На самом деле Зик был шокирован видом цыганского табора, какой имела гостиная. И огорчился, найдя одежду и книги, которые оставил наверху, в непригодной теперь для жизни комнате, сильно поврежденными водой. Уилла убивалась из-за того, что просмотрела этот участок сражения на фоне более обширного театра их стихийного бедствия. Из-за нее пропал фрагмент его жизни, запечатленный в написанных на «отлично» школьных сочинениях, сертификатах о прохождении разных курсов и ежегодных аттестатах успеваемости. Несколько часов Зик ходил с поджатыми губами, но потом смирился, не без горечи заметив Уилле, что это не ее вина.

Сейчас он лишь пожал плечами.

– Ну, вам же не грозит визит дамы из органов опеки.

– Да, это большое облегчение, – произнесла Уилла, пытаясь принять шутливый тон, но чувствуя себя подавленной.

– По крайней мере, у вас есть свой дом. Вы – семья.

– Рада, что ты так думаешь.

– Я хочу сказать, что я, конечно, не забывал о Дасти, мам. Поговорил с приятельницей, она профессионально занимается подобными проблемами. Она объяснила, что в любом случае это вопрос бумажной волокиты, но тот документ, что я привез, более многовариантный, чем медицинская доверенность. Он даст тебе большую свободу маневра.

Уилла хотела поинтересоваться, была ли их конкретная ситуация заурядной, но, в конце концов, он ведь посоветовался с юристом. Кто еще назвал бы документ многовариантным?

– Нам не надо торопиться, – заметила она. – Терапевт будет возражать против поспешного принятия важных решений, когда речь идет о восстановлении после травмы. – Сама Уилла находилась не в том состоянии, чтобы принимать решения такого порядка. Но Зик не желал, чтобы ее