Бесприютные - Барбара Кингсолвер

другой нормальный младенец. Нахмурив лобик, он сосал бутылочку смеси до тех пор, пока в ней не оставалось ничего, кроме шипящего воздуха, после чего начинал выть от несправедливости жизни. Уилла пыталась скармливать ему еще одну бутылочку. Все старались что-то делать: качать его, носить по комнате на руках, даже оставлять одного, «чтобы выплакался», как советовали современные специалисты, но этот ребенок был способен кричать часами. Его старания постоянно бодрствовать, вероятно, являлись следствием страха потери. В его мире в тот момент, когда закрываешь глаза, мама может исчезнуть.

Только Тиг, с ее сверхъестественным терпением, удалось найти лекарство – физическое содействие на почти сверхчеловеческом уровне. Таким образом, дневным ритуалом стало лежать рядом с ним столько времени, сколько понадобится, круговыми движениями поглаживать ему животик и петь до тех пор, пока слова и мелодия не смешаются в бессмысленные успокаивающие ритмичные звуки. Тогда взгляд малыша постепенно уплывал к потолку, веки начинали медленно моргать и наконец опускались. Был как раз такой момент, когда на диванном подлокотнике зазвонил телефон Уиллы, на котором, к счастью, был выключен звук, однако дотянуться до него она не могла, поэтому не стала и пытаться. Вибрация телефона отключилась через тридцать секунд.

Уилла лежала, опершись подбородком на сложенные руки, притихшая, и любовалась пушистыми, как птичье перо, ресницами малыша, нежными ноздрями и по-младенчески втянутой нижней губой. Животик-дынька расслабился и растекся, плавно вздымаясь и опадая. Теперь младенцев принято укладывать спать на спинках: считается, что, лежа на животе, они подвергаются риску СВДС, если верить педиатрам. Для Уиллы пропаганда сна на спине была новостью: ее дети родились в десятилетие, когда врачи настойчиво рекомендовали всегда укладывать младенцев на животики, чтобы избежать СВДС. Категоричность этих догм Чеширского Кота казалась забавной, а может, и самонадеянной. Вероятно, никто не знал, почему крохотные жизни порой растворяются в воздухе, как дым, но все опекуны желают иметь оберег. А никаких «может быть» они слышать не желают.

Телефон снова зажужжал, и Уилла наблюдала за тем, как он дрожит наподобие большого прямоугольного жука, сползая постепенно к краю подлокотника. Даже Дикси заметила это со своего места, с недавних пор облюбованного ею в изножье матраса, и вопросительно посмотрела на хозяйку. Человеческие существа обычно реагируют на подобные подсказки. Настойчивость звонившего возбуждала любопытство Уиллы, но она продолжала лежать, зная, что если встать, то последует новый залп рева. Если удастся продлить сон мальчика, вечером они будут вознаграждены его спокойным настроением, и никакой телефонный звонок не стоил того, чтобы рисковать этой перспективой. Кроме того, Уилла не была обычным пользователем телефона, который от каждого звонка ждет каких-нибудь потенциально фантастических новостей. Ей для этого нужен был какой-то другой телефон.

Матрас на полу гостиной, зажатый между диваном и недействующим камином, служил теперь спальней для Уиллы и Яно, а диван – ночным столиком. Его жуткая обивка с рисунком «турецкий огурец», которую она всегда мечтала заменить, теперь была спрятана под навалом контейнеров для линз, непроверенных студенческих работ и тому подобного, так что одной проблемой стало меньше. Стороннему глазу их дом мог показаться временным убежищем потерпевших крушение, но Уилла не собиралась приглашать гостей. Новых друзей в Вайнленде она не завела, ограничившись электронной связью со старыми, главным образом для того, чтобы жаловаться на Вайнленд. Эта гостиная была попыткой нормализовать их нынешний хаос. В доме постоянно царил холод. Впервые с тех пор, как детям было лет по десять и они получали удовольствие от близости земли, все ночевали в спальных мешках. После того как из-за одной прорванной газовой трубы пришлось вообще перекрыть подачу газа, они извлекли из своего походного снаряжения еще и старую зеленую пропановую плиту, которой пользовались теперь в кухне. (При постоянном кислородном снабжении Ника, по словам мистера Петрофаччо, нужно было быть сумасшедшим, чтобы не понимать, что при утечке газа взрыв может произойти в любой момент.) Уилла приобрела гигантский электрообогреватель и установила его на первом этаже, понимая, что он выдоит все их будущее через платежи по кредитной карте и счета за электроэнергию, но не видя иного выхода. Он помогал поддерживать в доме температуру на несколько градусов выше предела, опасного как для водопроводной системы, так и для человеческой жизни. Иногда после ужина вся семья отправлялась в кофейню на углу, чтобы заправиться теплом перед долгой ночью. Натягивая на Дасти перед сном пижамку-комбинезон с носочками, Уилла всерьез мечтала, чтобы такие же производились и ее размера. Желая избавиться от ледяного ветра, проникавшего через дымоход, они натолкали в камин мусорных мешков, набитых листьями, опавшими с двух гигантских деревьев, росших во дворе.

Единственным красивым предметом мебели была у них старинная детская колыбель из древесины грецкого ореха: она взлелеяла и выпустила в мир и саму Уиллу, и других Ноксов – ее предшественников. Теперь колыбель стояла возле телевизора, но они редко пользовались ею, поскольку было неудобно убаюкивать Дасти, нависая над ней. Этот матрас на полу стал семейной кроватью – приспособление, диковинное для людей их круга, но общепринятое в других местах по всему миру, в странах, где семейные узы теснее, а экономика скуднее. Они с Яно стащили его сверху по лестнице, как только первый снег проник внутрь дома через трещины в стенах. Дикси виновато заползала на него и сворачивалась клубочком поближе к их спальным мешкам в поисках тепла – Дикси, которой никогда за всю ее долгую жизнь не разрешалось запрыгивать на кровать, но у которой теперь задние лапы были парализованы и имелись другие признаки того, что ей недолго оставалось жить на этом свете. Следующей была Тиг, та долго пыталась затыкать бреши в своей комнате носками, но сдалась, когда температура понизилась. Ночи она большей частью проводила у Хорхе, но иногда заканчивала здесь, прижавшись к Уилле своим бугристым хрупким позвоночником и обвив младенца тонкими руками. Первый раз проснувшись в этом пахучем сплетении собака-дочь-муж-младенец, Уилла лежала в темноте, чувствуя, как слезы текут у нее по щекам. Так близка с Тиг она не была с тех пор, как в пятом классе дочь получила сотрясение мозга, играя в софтбол, и целую неделю ее нельзя было оставлять по ночам без присмотра.

Семейную кровать делили, разумеется, не все. На каникулы Ника переместили с больничной койки, стоимость пребывания на которой якобы должна была покрыть программа «Медикэр», домой в «кадиллаке». Зика после месячного отсутствия ждали к Рождеству из Бостона, где он провел все это время, докладывая, что «Хорошие деньги» стартуют, чтобы куда-то там скоро добраться. В принципе Уилла радовалась за сына и перестала интересоваться его планами в отношении Дасти.

Трудно поверить, но