Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Не такой я представляла Кубу!

– А какой ты ее представляла? Машины с плавниками?

– Честно? В течение нескольких лет я думала о ней как об острове, который сожрал мою дочь. Как о черной дыре. Наверное, мне было обидно, что ты исчезла, а потом появилась снова безо всяких объяснений.

– Что ты хочешь, чтобы я тебе объяснила?

– Где ты жила, что делала. Почему оставалась там.

– Я жила в городе Тринидад. Он выглядит как именинный торт.

– Похоже на начало волшебной сказки.

– Так и было.

– Почему они много читают? Потому что там нет телевидения?

– Там есть телевидение. Кубинцы могут смотреть американские мыльные оперы, новости Би-би-си – что угодно. Это называется пакет. Каждую неделю идешь в газетный киоск и загружаешь все, что хочешь, на карту памяти. Доллара за два всего.

– О! – Уилла машинально почувствовала озабоченность по поводу нарушения авторских прав.

– Они читают, потому что образованные. Любой может поступить в колледж. Фермеры, механики – все, поскольку это совершенно бесплатно. От начальной школы до аспирантуры, все, включая жилье и питание. Книги, шампуни, тампоны и прочее. Учиться можешь столько, сколько пожелаешь.

Уилла подумала о долгах Зика, сопутствующих им потерях и подневольной жизни, какую он вынужден вести под их гнетом. Но кубинцы наверняка платят за эту халяву какими-то иными способами: отсутствием работы по окончании учебы или еще чем-то, потому что волшебных сказок в жизни не бывает. Эти вопросы чуть не сорвались у нее с языка, но Уилла сдержалась, вспомнив ликование Тиг тем вечером на плечах Хорхе и дальнейшее сошествие в ад с братом. Нет, так из Тиг ничего не выжмешь.

– Как выглядит город, похожий на именинный торт?

Тиг помолчала, явно удивленная тем, что ее об этом спросили.

– Вообще-то, скорее – на кексы, выстроившиеся в ряд: синие, красные, желтые, белые маленькие домики с лепными фасадами, покрытыми цветной глазурью, с кружевными решетками на окнах. Узкие, мощенные булыжником улицы, все взбегают в гору, к главной площади, на которой расположен собор. Городу пятьсот лет, и его содержат в идеальном состоянии.

Уилла размышляла над следующим вопросом. Интересно, что означает «идеальное состояние», кто это решает и как кому-то удается в таком состоянии его содержать? Конечно, ей было любопытно, как Тиг с ее склонностью к оппозиционности встроилась в общество, не славящееся терпимостью к инакомыслию, но с этим вопросом можно повременить. Уже несколько лет Уилла так не нервничала, опасаясь завалить интервью.

– А как ты познакомилась с Тото?

– Автостоп. Он ехал в маленький городок Баямо на востоке острова. Я сказала: «Баямо подойдет, можете высадить меня там». Тогда я этого не знала, но до Баямо оказалось девять часов езды. Мы пообедали. Потом останавливались пописать в кустах – в разных кустах, разумеется, – на секретном пляже, потому что он хотел, чтобы я его увидела. К тому времени, когда доехали до Баямо, мы уже были… друзьями.

– Тото в тебя влюбился. Ты его околдовала.

– Мама, в мужской вселенной половина парней считает меня дерзкой маленькой чудачкой.

– Слава Богу, что половина, потому что, честно говоря, у кого же хватит времени на всех парней во вселенной?

Тиг издала сдавленный смешок – такой же, какой издавал Дасти, – и Уилла отметила, что общие гены дают о себе знать. Ведь Тиг – ближайшая после Зика родственница Дасти, как сама Уилла.

– Зачем твой новый друг ехал в такую даль?

– Повидать подругу. Врача. Она только что окончила медицинскую школу. Правительство посылает выпускников туда, где они нужны и где обязаны отработать два года. После этого можно ехать куда хочешь. Лучших выпускников направляют руководить больницами в самых маленьких деревнях. Они все устроены одинаково: врач живет наверху, а внизу располагается собственно больница, медицинское обслуживание бесплатное, вероятно, ты это знаешь.

– Самых успешных посылают в захолустье? Звучит как наказание.

– Нет. Если ты живешь далеко от крупной клиники, тебе нужен хороший врач в твоем городе. Кто-то, кто может разобраться с диагнозом, оказать экстренную помощь.

– С точки зрения пациента я могу это понять. Но все же. Не станут ли студенты нарочно занижать свой Джи-Пи-Эй[139], чтобы не пришлось ехать в деревню?

Тиг тяжело вздохнула.

– На самом деле это для них большая честь. Не все люди – эгоисты. И не всякий маленький городок – захолустье.

– Расскажи мне о Тото.

– Можешь представить самую обаятельную личность на свете? У него четыре старшие сестры, наверное поэтому. Они научили его говорить комплименты, слушать, а не только болтать. Но при этом Тото – семейный мозг. Два диплома – по медицинской химии и инженерному делу.

– Так он что, преподаватель?

– Лектор, на полставки, как папа. Но больше зарабатывает в качестве механика. Семья имеет свой бизнес – ремонт автомобилей.

– Ах вот где ты этому научилась. Они пристроили тебя к своему делу.

– Да.

– Ты жила в семье Тото?

– Они все находили меня офигенной. Его сестры, мама и папа. Такой умной, милой – Chiquita Antigoñita. Они меня практически удочерили.

Тиг усмехнулась.

– Но, похоже, вы с Тото были не совсем братом и сестрой, – заметила Уилла.

– Ты интересуешься, не применял ли он ко мне жестоких и необычных методов наказания? Нет, Тото не вел себя как мой кровный брат.

– Вообще-то я спрашиваю…

– Спали ли мы с ним? Да, мама. Предохранялись ли? Да.

– Тиг, перестань. Я пытаюсь понять, что вы значили друг для друга.

– Неизвестно. Весь мир? У нас был свой уголок. Крохотный. Это сарай, но мы навели в нем уют. Честно признаться, мне доводилось жить и в худших условиях.

– Как сейчас?

– Вроде того. Этот дом больше, и в нем есть водопровод и канализация, однако его не назовешь уютным.

– Ты имеешь в виду, что сидеть с мамой в гигантском кресле-качалке неуютно?

Дочь замолчала. Уилла старалась быть терпеливой, но, похоже, продолжения не предвиделось.

– Если не хочешь отвечать на этот вопрос, не надо. Почему ты вернулась?

Тиг пожала плечами.

– Все рухнуло.

– Должна признаться, я рада, что ты здесь, но сожалею о том, что вас разлучило, – чем бы это ни было. Наверное, это очень больно.

Тиг глубоко вздохнула и вздрогнула, как в детстве, обычно после слез.

– Ты не обязана рассказывать об этом, но, если не выговориться, душа продолжает болеть.

– А иногда она продолжает болеть и после того, как выговоришься.

– Да. Случается и так. Полагаю, у тебя возникли проблемы с визой?

– Да, я жила нелегально. Не сообщай Зику и