Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Представьте, что все они проросли. В Вайнленде негде было бы ногой ступить. То же самое с мышами и одуванчиками. Семян и детенышей появляется на свет гораздо больше, чем может выжить. В противном случае мы оказались бы задавленными флорой и фауной планеты. Спасительное милосердие для нас в чем, дамы и господа?

Он понаблюдал, как губы шевелятся в безмолвном хоре: «Смерть».

– Да. Наша спасительница – Жница. Мыши поедают семена, кошки ловят мышей. Бесконечным количеством способов смерть собирает свою жатву. В нашем мире, в этой упорядоченной модели Божьего разума, количество возникающих жизней больше, чем количество тех, коим даровано продолжиться. Что скажете вы, профессор?

– Что скажу я? – Катлер был выбит из колеи и оставлен на произвол судьбы, поскольку их модератор изучал собственный, обтянутый бархатным жилетом живот. – На предположение, что наш мир опасен? Я бы назвал это устаревшей новостью! Наш народ истекает кровью! Один из каждых пяти юношей погиб на войне, а мы по-прежнему расколоты – Север против Юга, коренные жители против иммигрантов, трудящиеся против господ. – Казалось, будто Катлер цепляется за убегающую лошадь, напуганную выстрелом. – Мы видим, как чернокожие восстают против своих бывших хозяев. Здесь, на улицах нашего собственного города, мы наблюдаем женщин в брюках! Они стремятся установить господство над мужчинами, бунтуют против домашней гармонии, данной нам Богом. Поколеблено само понятие порядка. Если мужчины не попадают под лопасти молотилки или колеса экипажа, они открыто убивают друг друга. Кровь стынет в жилах, когда читаешь утренние новости в газете.

При упоминании своей газеты Лэндис прекратил созерцать собственный живот и довольно резко распрямился. Катлер залебезил:

– Наше счастье, что мы хорошо информированы о враждебности, зреющей в нашей стране, и мы благодарны защите, гарантированной нам, жителям Вайнленда. Здесь, у нас, порядок есть. Но! Мы понапрасну тратим время аудитории. Похоже, мой оппонент избрал эту площадку для того, чтобы констатировать очевидное – что к нам подкрадывается опасность.

Едва ли это был выбор Тэтчера, его выступление стало условием сохранения должности преподавателя. А теперь выбор у него был один: или проиграть дебаты, или унизить своего работодателя и заплатить за это. Он предпочел бы дуэль на пистолетах. Там ты либо убьешь – либо будешь убит, то и другое вместе невозможно.

– Как я сказал в своем вступлении…

Катлер перебил его:

– Могу я попросить своего коллегу придерживаться темы «Дарвин и благопристойность»?

– Да. Вот последний из моих постулатов: выживание – не случайность. Живые существа наделены разной способностью к выживанию, она не произвольна, а обусловлена наличием характерных черт, унаследованных от предшественников. Таковы мои четыре констатации очевидного. И на этом у меня все.

Катлер остолбенел.

– Нет, не все! А где Дарвин? Где благопристойность?

– И то и другое – здесь. У вас ведь не было возражений против дарвиновской теории происхождения видов путем естественного отбора, которую я только что изложил в полном объеме.

– Лжец! Вы даже не упомянули его имени.

– Мы обсуждаем законы движения, не упоминая сэра Исаака Ньютона. Научные законы не являются собственностью одного человека. Они существуют независимо от нас.

– Мистер Гринвуд, вам не удастся уклониться от своих ересей!

– Уверен, так бы и происходило, если бы я был еретиком. Вы – талантливый инквизитор. – Он рискнул бросить озорной взгляд в зал. – Но позвольте поинтересоваться, читал ли мой оппонент книгу мистера Дарвина?

– Не читал. И не буду.

– Разумеется, не будете, в ней более тысячи страниц.

– Мне нет нужды читать ее! – выкрикнул Катлер. Тэтчеру удалось успешно и элегантно довести его почти до белого каления. – Я читал отзыв о ней епископа Сэмюэля Уилберфорса[140], он у меня здесь, с собой… – Он стал лихорадочно перебирать кучу бумаг, лежавших на его трибуне, нашел журнал и направил его на Тэтчера, словно дуло пистолета: – Вот, в «Куортерли ревью»[141]!

– Я могу пояснить понятие естественного отбора, – продолжил Тэтчер, будто его оппонент вовсе и не выходил из себя, – с помощью примера из книги Дарвина. Волки настигают свою добычу благодаря проворству и хитрости. В каждом помете существует разнообразие, – постулат первый! – и многим волчатам свойственны леность и непонятливость. Как хорошо известно всем учителям и матерям, такие индивидуумы есть в каждом детском сообществе…

– Уилберфорс говорит, что взгляды Дарвина призваны неизбежно – я цитирую – со временем вытравить из всех голов большую часть божественных атрибутов!

– А теперь вспомним Жницу. В иные годы добыча для нашего подрастающего волчьего выводка бывает скудной и добывать ее становится трудно. Лишь самым шустрым отпрыскам удается убить достаточно кроликов, чтобы дожить до половозрелого возраста. Их медлительным братьям, увы, суждена гибель. Но у выживших прытких волчат, в свою очередь, в положенный срок родятся более сильные и ловкие щенки. Разнообразие сохранится, однако с течением времени более агрессивные и быстрые станут преобладать в биологическом виде, который мы называем волками.

От внезапного громкого стука в зале воцарилась мертвая тишина. Это деревянная рука Катлера шарахнула по трибуне. Когда эхо от удара смолкло, Тэтчер продолжил:

– Чем проворнее становится хищник, тем ловчее делается и его добыча. Выживают более длинноногие кролики, передавая потомству способность искусно спасаться от волков. – Катлер снова начал стучать по трибуне, но Тэтчер говорил, повысив голос и чувствуя, как его слова попадают в ритм, словно музыка, сообразующаяся с метрономом. – Или представьте такое. В снежной стране удача сопутствует не пестрым кроликам, а тем, у кого шубки белые, как у белого медведя: они помогают им прятаться от врагов. Заяц не сам решает стать белым. Белая шкурка дарована ему предыдущими поколениями, в которых побеждали светлые особи. Это называется адаптацией. И это могут быть внешние признаки, как цвет шкурки, а могут – особенности поведения. – Он перевел дыхание. – Например, выносливость. Благодарю вас. Я завершил изложение доводов.

Разбуженный внезапным переключением внимания аудитории, Лэндис дернул плечами, как марионетка, и вскинул руки.

– А сейчас мы сделаем короткий перерыв!

Это было неожиданно. Тэтчеру показалось, что они только-только начали. Но у Лэндиса хорошо работала интуиция, и он нутром почуял, что нужен перерыв. Зрители начали вставать с мест.

– Надеюсь, вы не уйдете далеко! – крикнул он, перекрывая шум. – Благопристойность призовет вас обратно, на второй раунд нашего форума.

Тэтчер наблюдал, как Лэндис радостно приветствует своих роскошно одетых покровителей, сидевших в первом ряду. Работа форума не могла возобновиться, пока капитан не пожал бы каждый дюйм женской плоти, видневшейся из-под рукавов. Миссис Лэндис отсутствовала: она не посещала лекции, поскольку, как утверждали, была слаба здоровьем. «Интересно, что говорят про мою жену?» – подумал Тэтчер. Роуз тоже в последнее время игнорировала лекции, предпочитая им общество Луизы