Бесприютные - Барбара Кингсолвер

аплодисменты подхватили в разных концах зала, все громче, словно гравий скатывался по крыше. Тэтчер старался сохранять спокойствие. Он был готов к этому. Полли потратила несколько недель, прочесывая для него Библию в поисках нелепых фактов. Она делала это по вечерам, чтобы Аурэлия видела, что дочь читает Писание при свече, подобно юной праведнице.

– Как известно, Ной прожил девятьсот лет. Это тоже правда?

– Так сказано в Бытии. Значит, правда. Да, прожил.

– А вот что предписывает Господь по части наказаний. Это из псалмов: «Блажен, кто вырвет младенцев из материнских рук и разобьет их головы о скалу»[143].

В зале воцарилась тишина.

– Профессор Катлер, вы повинуетесь слову Божию и в нашей школе? Не разбиваете ли вы головы нерадивым ученикам, следуя Библии? Наше новое здание имеет каменный фундамент. Уж не для этой ли цели? – Тэтчер поискал улыбки на лицах слушателей и не нашел ни одной. Миссис Персичетти выглядела испуганной.

– Мы не убиваем детей, сэр, как вы предположили. – Качая головой, Катлер принялся расхаживать по сцене взад-вперед. Аудитория наблюдала за ним. – Поросята! – наконец выпалил он, сопроводив восклицание шумным выдохом, который был слышен в зале. – Теперь я припоминаю процитированный вами стих. Он относится к молочным поросятам, приготовляемым к празднику. Во славу Господа.

На самом деле стих относился к мести, призываемой на головы вавилонян Всемогущим, и выражал безоговорочную поддержку детоубийцам, как выяснил Тэтчер благодаря Полли. Своих поросят Катлер просто взял с потолка. Но придумка принесла аудитории такое облегчение, что Тэтчер не стал возражать.

– Ну и мысль! Разбивать детям головы. – Катлер опять покачал головой. – Жаль, что дамам пришлось это услышать. Обещаю вам, мы, в вайнлендской старшей школе, будем пристально наблюдать за такими субъектами, как мой оппонент. Мы непримиримы по отношению к атеистам и дарвинистам.

Внезапно обстановка в зале накалилась. Несколько дам взялись за свои пальто и шубы, собираясь уходить.

– Дамы, уважаемые соседи, успокойтесь! – Это был Лэндис, выбравшийся из кресла и воздевший руку, словно баптист. Неудивительно. Скандалы являлись для капитана родной стихией, он был гением точного соблюдения баланса между запугиванием и потаканием, необходимыми ему для того, чтобы заставить публику кормиться у него с рук. Вот и сейчас под его благословляющей рукой все начали успокаиваться. – Вы боитесь мирского зла и черпаете силы в мирском благе, – проникновенно заворковал он. – Мы пришли сюда, чтобы отделить одно от другого. Верьте в нашу твердыню, ее защита возобладает. Позвольте же этому джентльмену высказаться до конца. – Лэндис не сел обратно в кресло, а остался стоять посреди сцены рядом с Катлером, словно часовой, охраняющий профессора.

– Благодарю вас, – произнес Катлер. – Я как раз собирался объяснить свою теорию распределения животных, чтобы опровергнуть историю про то, как Ной высадил черных зайцев на льдину…

– Прошу прощения, – попытался вставить Тэтчер, но без успеха.

– Мы знаем, что все животные покинули ковчег на горе Арарат на Ближнем Востоке. Современные ученые спрашивают, как медведи гризли и лоси, которых нет на Азиатском континенте, попали в Северную Америку? В Библии рассказывается о множестве опасностей, с какими столкнулись Божии избранники, особенно в водном царстве. Бог развел воды Красного моря. Он остановил течение реки Иордан, чтобы дать проход своим священнослужителям. Таков его метод, как видите. Бог решил, что на нашем континенте станут водиться лось и гризли, поэтому развел воды и пропустил их к дому. – Катлер так умело поклонился, что аудитория не могла не зааплодировать.

Лэндис присоединился к аплодисментам.

– Итак, что мы можем на это возразить? – спросил он.

Тэтчер с изумлением посмотрел на своих оппонентов.

– Вы предполагаете, что Бог откатил назад воды Атлантики, чтобы лоси и медведи могли пройти по сухому дну?

– Я не предполагаю, а утверждаю это.

– Зачем ограничиваться медведями? Млекопитающих, которые обитают только на нашем континенте, так много: бизоны, американские зайцы, койоты, ондатры, еноты. Не забудем о птицах, у нас водится луговой тетерев, он почти не летает. Ему пришлось бы идти пешком через коралловые рифы вместе с медведями и бизонами. Это был бы нескончаемый цирковой парад.

– Вероятно, так и было, – согласился Катлер. Лэндис кивнул, по-прежнему отказываясь сесть.

– Есть ли какие-нибудь письменные свидетельства тому в наших исторических источниках? – поинтересовался Тэтчер.

– Вряд ли.

– Как же могло случиться, что никто не заметил, как Атлантический океан сам собой откатился назад, чтобы дать дорогу карнавалу животных?

– Наверное, это случилось ночью.

Тэтчер бросил взгляд в зал и не заметил ни единой улыбки – только понимание. Тоном сочувствующего дядюшки он произнес:

– Мистер Катлер, ширина Атлантики между Европой и нашим континентом составляет почти четыре тысячи миль. Луговой тетерев в лучшем случае за день может преодолеть четыре. Если бы он вышел из Британии, например, в начале весны, на Кейп-Коде его можно было бы ждать на Святки, причем не следующего года, а через год. Весьма выносливая маленькая птичка.

– Безусловно.

– А как насчет насекомых? Они тоже участвовали в параде? О растениях я уже и не говорю. Тысячи видов не произрастают нигде, только тут. Как это могло случиться?

– Есть достоверные свидетельства того, что семена растений прилипали к шерсти млекопитающих и таким образом были перенесены сюда.

– Достоверные свидетельства, – повторил Тэтчер, наблюдая, как Лэндис вынимает из жилетного кармана массивные золотые часы, стоившие годовой зарплаты Тэтчера, и любовно поглаживает их. Ученые дебаты утомили его. Капитан предпочитал хлеб и зрелища. – Свидетельства! – снова сказал Тэтчер, достаточно громко, чтобы привлечь внимание Лэндиса; тот убрал часы в карман. – Вы ссылаетесь на некие доказательства этой весьма сомнительной теории, а ведь другое объяснение распространения животных лежит перед нами во всей своей идеальной простоте. Происхождение с модификацией…

– Простоте? – воскликнул Катлер.

– …объясняет, как одна-единственная природная сила, универсально применимая…

– Вы гордитесь тем, что являетесь простаком?

Тэтчер заставил себя сделать паузу.

– Блестящий акт воображения, профессор. Эти расступившиеся воды Атлантики. Ваше литературное образование сказывается в грандиозности рассказанной вами истории.

Катлер выглядел усталым.

– Благодарю.

– Поэт имеет право делать свое сочинение сколь угодно фантастичным. Но в науке мы ограничены причинно-следственными отношениями. Собираем факты и изучаем их. Для нас непозволительно использовать что бы то ни было за пределами фактических данных, чтобы предлагать объяснения. Если мы оказываемся перед лицом нескольких вероятных объяснений, то пользуемся правилом: простейшее из них является лучшим.

– Вот-вот, – обратился Катлер к Лэндису, – он продолжает защищать примитивные умы. – Зал испустил сдавленный шелест веселья, словно пар вырвался из-под крышки.

– Этот принцип сформулирован человеком, обладавшим умом, несравнимо превосходящим мой, – заметил Тэтчер, – и называется «бритва Оккама». Натурфилософы пользуются им уже сотни лет.

– Бритва! – усмехнулся Лэндис, поглаживая свои великолепные усы. Катлер, лишенный растительности на лице, промолчал.

Тэтчер