Бесприютные - Барбара Кингсолвер

симпатию к девочке, он играл с ней в тайный союз: они двое – против Роуз, однако для нее это не являлось игрой, теперь он понял это, но слишком поздно. Тэтчер встал на защиту врага и будет вынужден приглаживать маленькие перышки, вставшие дыбом.

– Я вовсе не сержусь. Знаю, ты любишь сестру. И мы оба не хотим, чтобы пострадал ее «ноус».

– Моя сестра не станет терпеть чего бы то ни было неприятного. Уверена, сейчас она преспокойненько и уютненько пьет шоколад с Луизой и дураком Левереттом в их коттедже.

– У них есть коттедж?

– На озере Юнион. Роуз не говорила? Наверное, побоялась, что ты станешь ревновать к старому мерину и его мешкам с деньгами.

– Мистер Данвидди может иметь столько денег, сколько хочет, почему я должен возражать?

Полли вздернула подбородок и ничего не ответила. Тэтчер подумал, не совершил ли он ошибку, познакомив жену с Луизой Данвидди, покончившей с танцами, как только она начала ездить верхом с Роуз. В любом случае танцами она занималась забавы ради, докладывала Роуз, чтобы позлить отца, который не одобрял работающих женщин. Его жена, до того как заболела, искала Луизе пару среди филадельфийских баронетов, но мистер Данвидди совершенно не представлял, как продолжить ее изыскания. «Аурэлия, разумеется, не могла не сунуть нос не в свое дело, несмотря на провал, который потерпела с собственной дочерью», – язвительно подумал Тэтчер.

Полли приняла зловеще-холодный вид, поступиться обидой она явно не была готова. Тэтчер беспокоился, что перерыв заканчивается и люди возвращаются на свои места. Катлер уже предвкушает победу за отсутствием ответчика. Тэтчеру нужно было идти в дом и забыть обо всем, во что он тут вляпался. Умение Полли задеть чье-то самолюбие было ему давно известно, но прежде оно не нацеливалось против него.

– Не будь дураком. У Данвидди есть карета.

– А лошади? Не могут же они оставить их там, на озере?

Полли издала короткий лающий смешок.

– У Данвидди есть слуги, чтобы выполнять все неприятные обязанности. Например, пригонять обратно лошадей в темноте.

Этот лающий смешок опечалил Тэтчера – он предвидел потерю Полли. Так же как мать и сестра, она с легкостью усвоила то, что для него было непостижимо: власть денег устраняет все заботы.

– Конечно, – усмехнулся он. – Я дурак.

Они стояли, наблюдая, как на морозе у них изо рта вырываются облачка пара. Он с чувством вины размышлял о Мэри, отданной на растерзание Кэмпбеллам и «цветочным клещам». Если сегодня он одержит победу, это будет и ее победа. Если провалится, она не станет думать о нем хуже и воспримет его боль как собственную. Насколько же в этом отношении Мэри была больше другом, чем женщиной. Во всяком случае, по сравнению с Роуз. Тэтчер не имел большого опыта общения с женщинами.

– Ты не должна сердиться, Полли, – произнес он. – Я просто не понимаю, почему Роуз согласилась на подобное приключение в такой день, как сегодня.

– Она хотела, чтобы это было именно сегодня, Тэтчер. Из-за твоего форума.

– Ей не было нужды придумывать оправдание. Я сказал ей, что она может не приходить.

Полли вдруг показалась вдвое старше своего возраста: она покачала головой, как это делают женщины, готовясь пронзить твое сердце, словно жизнь не оставила им выбора.

– Роуз не желала, чтобы они присутствовали здесь. Леверетт видел объявление в газете и собирался пойти, пока мама и Роуз не вывернулись наизнанку, стараясь предотвратить это из страха, что их бесценные Данвидди явятся и обнаружат, что ты на стороне непристойности. Именно Роуз предложила им всем вместе поехать на озеро.

К горлу Тэтчера подкатила тошнота. Неужели жена не сомневалась, что он будет представлять собой жалкое зрелище? Даже Полли, его сторонница, похоже, верила в это.

– Мне нужно возвращаться, – раздраженно сказал он.

Полли мгновенно снова превратилась в ребенка. Бровки сошлись на переносице.

– Но нам надо прорепетировать. Ты так хорошо выстоял в первом отделении, потому что помнил все, что мы тебе говорили.

Значит, прощен. Тэтчер протянул руку и дернул ее за шляпную ленту.

– Моя великолепная наставница, я все помню. И буду молодцом.

Катлер с пользой провел перерыв, определив новый плацдарм, на котором чувствовал себя уверенно.

– А как полярный заяц добрался до Арктики? Прежде чем он подвергся мнимой э-э-эволюции? – Он продефилировал от своей трибуны к трибуне Тэтчера, развернулся и зашагал обратно. Его единственная рука сжимала за спиной свою деревянную подругу. – Что, Ной проплыл на своем ковчеге к северным морям и высадил парочку черных зайцев на какой-то пустынной равнине, для которой они были плохо приспособлены?

По залу прокатился сдавленный смех, потом снова воцарилась тишина. Катлер был совершенно серьезен.

– Ничего подобного Ной не делал! – закричал он, хватая с трибуны Библию. – Я прочитаю вам стих из Книги Бытия, восемь, девятнадцать – двадцать один:

«…все звери, и [весь скот, и] все гады, и все птицы, все движущееся по земле, по родам своим, вышли из ковчега. И устроил Ной жертвенник Господу; и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых и принес во всесожжение на жертвеннике. И обонял Господь приятное благоухание, и сказал Господь [Бог] в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал».

Катлер многозначительно замолчал, и Тэтчер произнес:

– Позволите задать вопрос, сэр? О животных, сожженных на Божием алтаре?

Катлер изобразил удивление.

– Я вижу, мой оппонент не читает Библию. Что ж, естественно, в ней ведь так много страниц.

– Я читаю Библию и восхищаюсь ее способностью пробуждать пытливые умы. Например, Ной взял на ковчег только по одной паре каждого вида. Это так?

– По Божиему повелению – да. Это известно даже детям.

– А потом сжег некоторых из них на Божием алтаре. Я много лет задаюсь вопросом: как овдовевшие особи сумели, оставшись в одиночестве, размножаться?

– Ответ вы найдете здесь. Тут есть все ответы. – Катлер стал быстро перелистывать страницы, мышцы на его бритых щеках подергивались. – «…все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все»[142]. Даю вам все! Куда уж яснее!

– Мне совершенно ясно, что любому животному для размножения нужна пара.

– Ради всего святого, нельзя ли вести эту дискуссию без разнузданной непристойности?

Юбки в зале зашуршали; дамы опустили головы. Странное обвинение Катлера достигло цели.

– Можно, – отступил Тэтчер, смутившись. – Разумеется.

– По Божиему велению, – рука обрушилась на трибуну, дерево ударило о дерево, – нам не было предназначено жить среди живых созданий этого мира на равных. Этот мир принадлежит нам.

Кто-то начал медленно хлопать,