Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Я не сержусь на тебя, мама, – наконец промолвила она, и прозвучало это искренне. – Самое странное заключается в том, что никто, кроме меня, в нашей семье ничего не планирует заранее.

– Я думаю о будущем Дасти, поверь.

– Да, не сомневаюсь, что думаешь, – пока Рим горит вокруг тебя. Так же как постоянно думала о Зике и обо мне, пока мы росли. Прости, но ты сама знаешь.

– Значит, теперь я, по-твоему, император Нерон?

– Нет. – Тиг явно не хотела втягиваться в этот разговор.

– Мне хотелось бы услышать, в чем меня обвиняют. В том, что я не думала о вас?

Тиг тяжело вздохнула.

– Ладно. Вы с папой всегда были рабочими пчелами в гонке за лучшей, более высокооплачиваемой жизнью. Переезжали из одного колледжа в другой, новые города, новые дома; стоило мне обзавестись друзьями и почувствовать себя счастливой, как приходилось менять школу и начинать все сначала.

– Это несправедливо! Если бы мы гнались за богатством, то наплевали бы на преподавание. Нашей целью была постоянная штатная должность. Мы переезжали не потому, что нам это нравилось. Мы искали надежности, уверенности в будущем.

– Жаль, что по дороге все, что мне было дорого, вы выбрасывали из окон.

– Мы делали то, что вынуждены делать люди в нашем положении, – пытались улучшить свою жизнь. Вероятно, на твое понимание мне рассчитывать не приходится. Сожалею, что твое детство оказалось таким ужасным.

– Зато вы в конце концов обрели ту чудесную жизнь, ради которой так тяжело трудились. – Тиг снова перевернула свитер и начала новый ряд.

У Уиллы шумело в ушах. Почему она позволяет этому ребенку ворочать нож у нее в сердце? Но ей пришлось усмирить себя, чтобы продолжить беседу.

– Дасти повезло. Похоже, теперь я окончательно безработная, так что не имею возможности пожертвовать им, чтобы карабкаться по карьерной лестнице.

Тиг не смотрела на нее.

– Я вообще-то говорю даже не о Дасти. А о том, что вы неправильно определяли будущее. И не только вы. Ваше поколение сидело в коробке, сделанной из того, во что оно всегда верило. Вы думаете, что она – убежище от радиоактивных осадков, а на самом деле коробка – кусок дерьма, мама. Это всего лишь картон, размокающий под дождем и превращающийся в лохмотья. А ты продолжаешь твердить: «Это все, что есть, она нас прекрасно укроет. В этой коробке мы в безопасности!»

– Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь.

– Плохо.

Уилла глубоко вздохнула. Не находя слов и, видимо, приговоренная к тому, чтобы прозябать в мокрой картонной коробке, она наблюдала, как дочь заканчивает очередной ряд вязанья и снова переворачивает его. Ей на ум пришли старинные пишущие машинки, в которых приходилось механически переводить страницу на следующую строку, и она позавидовала этой равномерной, пошаговой работе. Уилла удивилась, что именно дочь вопреки ожиданиям унаследовала семейные практические навыки. Когда Уилла первый раз купила для Дасти детское питание, Тиг указала ей на то, что эти маленькие баночки стоят в двадцать раз дороже, чем их содержимое, не говоря уж о том, что оно напичкано добавками, и начала заготавливать яблочное пюре и протертые овощи порциями, которые замораживала ледяными кубиками. Перед едой их нужно было просто растопить. Уилла скорее прокляла бы все на свете, чем согласилась на это, но им нужно было держать дочь под рукой. Та знала, как делать вещи, которые женщины поколения Уиллы пропустили ради того, чтобы Достичь Всего.

– Я действительно старалась. Как мать. Вы, дети, всегда были для меня на первом месте, я делала все, что было в моих силах, хотя, следует признать, в моих силах было не так уж много. Это ты должна признать, или я выпихну тебя из «большой задницы». – Уилла говорила совершенно серьезно.

Тиг усмехнулась.

– Ну, тут мы еще поборемся. Мы здесь одни. Прости, я была груба.

Осторожно, словно это была лиса, свернувшаяся у нее на коленях, Уилла погладила волосы дочери. И снова, к ее удивлению, Тиг позволила ей это.

– Помнишь, какие отчаянные схватки у нас происходили, когда я пыталась расчесать тебе волосы? Каждое утро перед школой?

– Папа называл это Столетней войной волос.

– Долго мы не продержались.

– Да. Ты сдалась и разрешила мне в средней школе носить прическу в стиле «афро».

– Мы называли этот стиль «Брилло»[138]. Прости. Не лучший из твоих образов, надо признать.

– Да уж. Вот почему я «упекла их за решетку». Теперь моя война с волосами окончена раз и навсегда.

– Я была неподходящей матерью для таких волос, как у тебя. В моей семье волосы у всех тонкие и податливые, так что мне свои нужно было лишь расчесать. Такого я и в страшном сне не могла вообразить. – Уилла провела пальцем по аккуратному квадратику пробора между косичками. – Как ты вообще это делаешь?

– Хочешь знать, с чего начать? Шаг первый: уезжаешь за тысячу миль от своей мамочки с ее бесполезной щеткой для волос.

Уилла рассмеялась.

– Но кто-то должен тебе помогать: разделять волосы на ровные маленькие квадратики. Они ведь такие аккуратные – образцовый огород в миниатюре.

Тиг долго молчала. В такт кислородному концентратору посапывал Ник – причина их присутствия здесь, о которой было легко забыть. Без слухового аппарата его никакой гром на свете не мог разбудить. Мигающие цифры на экране часов около его изголовья оповестили о наступлении полуночи, как делали это уже много дней. Если электричество выключалось, даже совсем ненадолго, все часы в доме возвращались к неизменной исходной точке отсчета. Из-за отсыревших стен и давно устаревшей проводки случалось это так часто, что они прекратили переустанавливать время.

Внезапно у Уиллы возникло странное ощущение, будто Тиг плачет. Она осторожно притянула ее голову к своему плечу и, нежно поглаживая ее по щеке, почувствовала влагу.

– Тигги, милая, что такое?

– Ничего, просто так. Воспоминания.

– Ты никогда ничего не рассказываешь о Кубе. Тебя там кто-то обидел?

– Нет. Наоборот. Меня там любили. Сильно любили!

– Кто?

– Семья Тото.

– Полагаю, это не семейство собак?

Уилла ощутила под пальцами едва заметное движение лицевых мускулов – улыбка.

– Аристотеля. Его в семье называют Тото.

– Ты встречалась с Аристотелем? Господи, это похоже на одну из фантазий Тавуларисов.

– Да, мне это тоже приходило в голову. Папа одобрил бы выбор имени. А можешь ли ты поверить, что там я познакомилась с еще одной Антигоной? Кубинцы такие начитанные, правда. В квартале от нашего дома находилась «Булочная Дульсинеи».

– Как в «Дон Кихоте»?

– Да. Фамилия хозяина