Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май

Бабуля вернулась к кровати.

— Сынок, надо поспать. Поговорим позже.

Дядя Минь кивнул, но ручка снова побежала по странице.

«Мама, как там бабуля Ту, господин Хай и его сын?»

— У господина Хая и его семьи всё хорошо. Им не терпится с тобой повидаться. А вот моя любимая тетушка Ту… Сынок, мне страшно жаль, но… она умерла еще до моего возвращения в деревню. Говорят, она совершила самоубийство, но я в это не верю.

Дядя Минь изо всех сил стиснул ручку.

«Думаешь, ее убили?»

— Да, чтобы забрать нашу землю. Она храбро ее защищала.

«Чтобы они в аду сгнили, негодяя эти!» — ручка задрожала у него в пальцах.

«А что брат Тхуан, мама?»

Бабуля тут же помрачнела от горя. Мама обняла ее, а я стала рассказывать про бомбежки и двух солдат, принесших нам весть о моем дяде.

— О Тхуан, мой младший братец… — дядя Минь застонал и ударил себя кулаком в грудь. Потом взял бабулю за руку. По его щекам струились слезы. — Мама, мне так жаль. Ты так исстрадалась.

— В моей жизни и радости много, — едва слышно произнесла бабуля. — Я была так счастлива получить от тебя телеграмму! Откуда ты взял мой адрес, сынок? И почему раньше не писал?

Дядя Дат и тетушка Хань стояли рядом со мной в тревожном ожидании ответа. Дядя Минь что-то написал, но смазал чернила. Раскрыл блокнот на новой странице, сжал ручку, прикрыл глаза.

Я поморщилась, когда он кинул ручку с блокнотом на кровать. Потом, с трудом приподнявшись, пополз к бабуле, поклонился ей и коснулся лбом ее ног.

— Мама… прости своего бестолкового сына.

— Минь… — бабуля взяла его за плечи и помогла сесть. — Если кто и виноват, то я одна. Это я не смогла сохранить нашу семью.

— А я не… — беспощадный кашель прервал моего дядю. Он схватился за грудь, а мама принялась гладить его по спине. Когда приступ пошел на убыль, она дала ему воды.

Дядя благодарно кивнул и отогнул уголок своего матраса. Под ним обнаружился пухлый конверт. Он взял его обеими руками и протянул бабуле.

Я подалась вперед, чтобы взглянуть на конверт. «Gửi Mẹ Trần Diệu Lan, 173 Phố Khâm Thiên, Hà Nội». Письмо было адресовано бабуле. Имени отправителя на конверте не значилось.

Дядя Минь взял ручку.

«Я хотел выслать его почтой, но боялся, что оно угодит не в те руки, — написал он. — Пожалуйста, прочтите его все вместе».

— Обязательно, но сперва выпей лекарство, — мама поглядела на свои часы.

Дядя Дат поправил подушки за спиной дяди Миня. Бабуля сидела, не отрывая взгляда от конверта, но открыть его не решалась.

Мама вернулась с чашкой, полной черной жидкости. От ее запаха я поморщилась. Мама остудила варево веером и поднесла к дядиным губам.

— Горькое, но зато поможет.

Дядя сделал глоток и содрогнулся. Запрокинул голову, высунул язык, покачал головой.

— Брат, прошу, выпей всё до капли, — сказал дядя Дат. — Отвары Нгок меня просто спасли! Я выпил где-то пятьдесят горшков, и погляди, какой я теперь силач! — Он напряг руки, и на них выступили бицепсы.

Дядя Минь хохотнул, прокашлялся, сделал глубокий вдох. Потом зажал нос и маленькими глотками осушил чашку. Мы захлопали.

— А теперь отдыхай, — мама уложила дядю. — Поспи. Поговорим, когда тебе полегчает.

Мы сели в кружок на полу, поодаль от кровати.

— Только не шумите, — попросила мама.

Конверт так и оставался в бабулиных руках. Тетя Хань потянулась к нему. Открыла, достала содержимое, и тут из ее пальцев выскользнул еще один конвертик, с виду старенький.

Совсем короткое письмо. Оно тоже было адресовано бабуле, только отправитель уже был на нем указан — Нгуен Хоанг Тхуан, мой погибший дядя.

Бабуля округлила глаза.

— Это его почерк! Сынок мой, сыночек!

Мама схватила бабулю за плечи, а у меня голова пошла кругом.

— Откуда это у него?! — спросила тетушка Хань. Тот же вопрос крутился и у меня в голове. Дядя Дат посмотрел на кровать. Дядя Минь отвернулся от нас, видно было только его костлявую спину.

Мама забрала у бабули письмо дяди Тхуана и стала читать вслух.

Донгха, Куангчи, 15/2/1972

Дорогая мама!

На пороге нового года, года Мыши, я думаю о тебе. О, как же хочется сейчас быть с тобой, с моими братьями и сестрами! Сидеть у горшка, где кипит bánh chưng[43], наслаждаться ароматом этого пирога из клейкого риса, наполняющего дом уютом.

Как ты там, дорогая моя мамуля? Как Хыонг, сестра Нгок и сестра Хань? Получали ли вы вести от братьев Дата, Санга и Хоанга? Если нет, не беспокойтесь. Они ловкие и сильные. Скоро мы все вместе вернемся домой.

Я слышал, мама, что бомбежки Ханоя становятся всё ожесточеннее. Пожалуйста, берегите себя и прячьтесь под землей. Если получится, уезжайте в какую-нибудь деревню, там безопаснее.

Я мечтаю о том дне, когда смогу вернуться к тебе, домой, мама. По всему Вьетнаму сотни тысяч матерей ждут с войны своих сыновей и дочек. И сегодня в свете небес надо мной я вижу глаза этих матерей — и твои, мама.

Как вы отмечаете Tết[44] в этом году, мама? Получится ли купить клейкий рис и свинину, чтобы приготовить bánh chưng? Продают ли еще на улицах ветви цветущей вишни, как прежде? Как же я скучаю по этим красным и розовым цветкам, торчащим из бамбуковых корзин или украшающим багажники велосипедов!

Тебе бы понравилось справлять Новый год тут, в джунглях, мама. Что за пир мы сегодня устроили, поймав в ручье рыбу! Тебе бы понравились плоды крассоцефалума, которые я сам приготовил. А знаешь, что мне вчера встретилось по пути? Желтый цветок mai! Его бутоны пророчат конец войны и мое возвращение к тебе! Тогда я снова буду рядом, точно маленький ребенок.

Мама, я очень скучаю.

Твой сын,

Тхуан.

P. S. Моего товарища командировали на Север, так что передам письмо ему. Пожалуйста, скажи Хыонг, Нгок и Хань, что я пишу письмо и им. Надеюсь, скоро смогу и его отправить.

Слезы обожгли мне глаза. Дядя Тхуан так любил пироги bánh chưng, что всегда упрашивал бабулю приготовить их к Новому году. Но после его ухода на фронт она уже их не делала.

— Бедный братец. Он так любил нас и жизнь, — проговорила тетушка Хань, нагнувшись вперед, точно кто-то ударил ее в живот. — Тхуана убили такие, как он, — она ткнула пальцем в дядю Миня.

— Хань! — дядя Дат схватил ее за руку и опустил