Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

Заволжье, 1960 г.

Живая память

1

Вот уж не думал Владимир Александрович, что ему придется работать в школе, поначалу даже не преподавателем, но воспитателем на продленке! Думал ли он о такой работе, когда с медалью окончил среднюю школу, успешно сдал экзамены в университет на историческое отделение, завершил курс с отличием и получил лестное предложение стать аспирантом… Однако, к удивлению родных и близких, Владимир Александрович отказался от предложения. В те годы демократическая власть в историках не нуждалась. И тогда уже неожиданно для самого Владимира Александровича позвонила ему давняя знакомая, предлагая для начала работу воспитателя в православной гимназии. Искать что-то другое не было желания – и Владимир Александрович согласился.

Завуч привела в класс, где сидели двенадцать шестиклассников из параллельных классов, представила Владимира Александровича и тотчас ушла.

Так и началась педагогическая практика на продленке.

Он остался с глазу на глаз с учениками. Круг обязанностей был известен: давно ли сам выслушивал учителей, сидел на продленке.

– Вот и здравствуйте, – с грустью сказал Владимир Александрович при первой встрече. – Отныне я ваш наставник и опекун. Начнем зубрить уроки…

Так вот и началась школьная практика. Он помогал готовить заданные уроки, подробно разбирал трудные задачи, сопровождал на полдники с чаем, вместе ходили на прогулки. Дело несложное, унылое. Когда же началась долгая осенняя непогода, ходить на прогулки стало нелепо – тогда-то и возникла новая проблема: чем занять детей? Урочное и книжное необходимо заменить – чем? И «проблема» оказалась не настолько простой, как могло показаться. Несколько часов читали книгу. Наконец зашевелилась в голове Владимира Александровича идея: «А что если попытаться заставить их занять самих себя?.. Пусть о чем-то подумают, поговорят… Но о чем? С чего хотя бы начать?».

И вдруг решил: отложил раскрытую книгу и с усмешкой сказал:

– А что, дедушек и бабушек своих вы знаете?

– Знаем! – вразнобой ответили ученики.

– Просто знать вы, наверно, знаете, а по отчеству, по фамилиям? А чем они занимались, где работали – знаете?

И началась оживленная тарабарщина – кто во что горазд!.. Но прояснилось: дедушек и бабушек все-таки знают.

– Хорошо! – весело продолжил Владимир Александрович. – А прадедушек и прабабушек кто знает, хотя бы имя и отчество, где они родились и чем занимались при жизни? А ну-ка…

И как в рот воды набрали, лишь друг на друга поглядывали. Прошла минута, другая, и кто-то назвал имена прабабушки и прадедушки, но сказать, кто кем работал, в каком году родился – не могли.

– Вот ведь какие мы ленивые и нелюбознательные, – Владимир Александрович горько усмехнулся. – И это наша национальная черта, по крайней мере на сегодняшний день… А ты, Ваня, что это соседа в бок шпыняешь?

– Да это так, Владимир Александрович, понарошку! Он знает своих прадедов за двести лет – и молчит!

– Неужели?! Митя, Плетнев, так расскажи нам о своих предках.

Казалось бы, Митя должен смутиться. Однако ничего подобного, правда, он так и оставался как будто замкнутым и безразличным:

– Это не я, это мы с папой, и только по мужской, папиной линии. Прадедушка мой, Василий Осипович Плетнев, родился в 1893 году в Городце на Волге. Первый в роду получил образование и до конца дней своих работал врачом. – Митя помолчал, как бы решая, продолжать дальше или нет. – А его отец, Осип Дмитриевич Плетнев, выходец из уральских казаков, родился в 1861 году, служил в Городецкой земской управе… А его отец, уральский казак Дмитрий Николаевич Плетнев, родился в 1835 году в станице Семиреченской и служил на заставе…

– Так вот в честь кого ты и назван по имени и отчеству – Дмитрий Николаевич! – воскликнул Владимир Александрович.

– Да, – согласился Митя и сел, так до конца и не раскрыв родословную Плетневых.

Но и без того сказанное прозвучало здорово! Эх ты, вот это Плетень! Всем нос утер.

Ребята загалдели, выставляя друг перед другом вверх большие пальцы: знай, мол, наших! А сосед по столу монотонно бубнил:

– Митька у нас казак, значит, Митька у нас казак уральский…

– А что, ребята, интересно! А если бы еще узнать по материнской линии! В каждом поколении история! И непременно надо отмечать, какого вероисповедания, в какой церкви крещен.

– Узнаешь, – проворчал Митя, – когда книги церковные сожгли и церкви взорвали. А так бы что – архив, и Вася заходи…

«Ах, Митя, Митя, ты, наверно, и не знаешь, какой мировой у тебя папа», – подумал Владимир Александрович, а вслух сказал:

– Да, ребята, Мамай прошел по нашему Отечеству, ран нанесенных не залечить. А жить надо и по возможности – восстанавливать историческую память.

– Владимир Александрович, – хитренько щурясь, сказала отличница Маша Курочкина. – А вы своего прапрадедушку можете назвать?

Владимир Александрович разочарованно развел руки на стороны.

– Не знаю, Маша. Пытался, но не смог. Дважды прерывалась мужская линия – и даже фамилия потеряна.

– А зачем это знать, и незачем, – вздергивая плечи, сказала соседка Маши, Валя Белова.

– Зачем, говоришь… А затем, что это живая история человека, а еще – живая историческая память. Народ в целом без памяти – больной народ, который точно так же утратит свою веру, свои национальные традиции и в конце концов может уйти с земли, как уходят в реки весенние воды, – и память умрет… Ведь мы уже забыли национальную кухню, национальное платье, забыли народные песни, и даже язык наш настолько засорен иноземными без русского корня словами, что наши предки не поняли бы нас в разговоре…

Так и продолжалась эта неожиданно возникшая беседа. За окнами хмуро, дождь по стеклам, а в классной комнате тепло, светло и сухо – и даже интересно. Владимир Александрович говорил о том, о чем ни дома, ни на уроках не говорили, – и все это касалось каждого и тебя, и ты можешь высказать свое мнение, подумать, вспомнить, задать вопрос – и это, оказывается, интересно.

На лицах шестиклассников кроме любопытства и усталости залегала и озабоченность. А как же, кроме сегодняшнего дня, года и века есть былые дни, годы и века – и твоя частица там, и ты – частица оттуда. С этим трудно не согласиться, но еще труднее понять.

И сжималось время как будто в один год, в один день. Мурашки пробегали по телу: а что, если твой прапрадед был воином-героем Отечества – и в тебе его жизнь, его храбрость и доблесть?! Это же здорово!

Притихли ребята, задумались, и