Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

class="p1">Он немного подумал, а затем набрался смелости спросить о том, что его так долго беспокоило. Он не был уверен, действительно ли хочет услышать правду, но все-таки узнать было лучше, чем без конца мучиться неведением.

Лаллу глубоко вздохнул.

– Абу, а почему Хира тогда сказал, будто Джугну убил того мальчика, Хасната?

Он почти ожидал от абу упрека, ведь прежде отец никогда не хотел говорить на эту тему. Абу отвел взгляд, лицо его помрачнело: вопрос явно вызвал неприятные воспоминания. Он молчал так долго, что Лаллу почти пожалел, что задал этот вопрос.

Наконец абу откашлялся.

– Когда это случилось, наутро Джугну пришел ко мне совсем убитый. Он ведь подружился с мальчиком и от горя сам почти обезумел. Семейство Ранов ради сына набралось решимости выбраться из бхатти. Они заняли у Хиры еще денег и отвезли его к пиру, но это не помогло. Тогда решили отвезти его к настоящему врачу. Джугну пытался их отговорить, рассказывал им, что происходит с теми, кто пытается бежать из бхатти, но эти истории были им известны, ведь они жили там дольше. Они совсем отчаялись и хотели увезти сына подальше от этого адского места, попытаться полечить его по-настоящему, прежде чем он умрет в гнилой хижине, привязанный цепью к стене, воя в темноте. Они думали, что если уйдут глубокой ночью, то, может, и выберутся. Отец Хасната сказал, что его брат согласился приютить их на несколько дней и одолжить денег, пока они не встанут на ноги. А Джугну они просили только провести их мимо стражников, а дальше уж сами. – Абу вздохнул и провел рукой по глазам. – В конце концов Джугну согласился показать им дорогу. Принялся бродить по ночам. Я знал об этом и предупреждал его, но он всегда говорил, что это помогает ему немного размяться, успокоиться после дня работы с кирпичами, к тому же он никогда не уходит далеко.

Итак, той ночью… – Абу помолчал. – Джугну рассказал, что той ночью, когда мы уже спали, он тайком выскользнул из дома и прокрался к хижине Хасната. Раны ждали его в темноте, не смея зажечь фонарь, чтобы не привлекать внимания. Вещи, увязанные в небрежный сверток, лежали у ног матери Хасната. Отец постоянно потирал тыльную сторону ладоней, словно пытаясь избавиться от прилипшей во время работы глины. Хаснат, скрестив ноги, сидел на полу. Он был по-прежнему в ошейнике, но тяжелую металлическую цепь заменили веревкой, чтобы не звенела. Больше у них ничего не было. Джугну сказал, что Хаснат повернулся к нему и улыбнулся. Бедняга не понимал, что происходит.

Они ушли бесшумно. Мать держала Хасната за руку и, когда они отошли от хижин, тихо заговорила с ним. Так тихо, что Джугну не расслышал ее слов. Отец одной рукой держал сверток с вещами, а другой – веревку, прикрепленную к ошейнику на шее сына. Они добрались до окраины деревни, Джугну попрощался и повернулся, чтобы идти назад, когда услышал звук, которого они так боялись. К счастью, ему удалось спрятаться в роще. Приехали большие грузовые пикапы, а в кузовах сидели мужчины с ружьями и фонарями. Первым Джугну увидел Хиру, тот возвышался сзади, словно дурное предзнаменование. Но они все там были – Таари, Шаани и Джида.

Абу снова замолчал, его опять одолел непрекращающийся надрывный кашель. Лаллу почувствовал, как кровь стынет в жилах. Молочник объезжал дома, привязав к мотоциклу канистры с молоком, и наливал молоко в контейнеры, выставленные к дверям. Ребенок с кулером для воды за спиной шел по улице, выкрикивая:

– А вот яйца! Вареные яйца!

Тихий монотонный голос абу и обыденный мир вокруг резко контрастировали с рассказываемой историей. В животе у Лаллу сжимался тревожный комок.

Он примерно представлял, что произошло дальше, и уже не очень хотел продолжения.

– Раны даже не пытались бежать. Кроме Хасната. Когда машины подъехали сзади, ревя моторами, он вырвался из рук отца, державшего его за веревку на ошейнике, и матери, цеплявшейся за его руку, и бросился бежать. Джугну не знал, куда бежит мальчик, но тот под ужасающие вопли матери направился прямо к каналу.

К этому времени мужчины высадились и окружили его родителей, а несколько бросились в погоню за мальчиком. Он не оглядывался, не реагировал ни на какие крики, а сразу же вошел в воду, которая доходила ему до колен. Должно быть, вода была ледяной, но он не колебался, а шел все дальше и дальше. Взрослые собрались у кромки воды и громко звали его, но он явно не желал останавливаться. Вода доходила ему уже до груди, но он спокойно шел дальше. И оглянулся лишь раз. Повернулся к матери и помахал ей. Джугну сказал… – Абу запнулся, на глаза навернулись слезы. – Джугну сказал, что лицо у него было счастливое. А потом Хаснат с головой ушел под воду и исчез. Мать истошно вопила, ее голос пронзительным эхом разносился вокруг, поднимаясь к ночному небу. Она снова и снова кричала, что ребенок не умеет плавать. Отец попытался побежать за мальчиком, но Хира ударил его прикладом винтовки, и он, согнувшись пополам, упал на землю.

Мужчины немного подождали, не осмеливаясь входить в воду, темную и страшную. Родители Хасната не могли оторвать от нее глаз, надеясь, что сын появится на другом берегу канала, покачивая головой и улыбаясь. Но все уже поняли: он не вернется. Мужчины пожали плечами и ушли, утащив убитых горем родителей и под дулом пистолета затолкав их в пикапы.

– Джугну понимал, что должен вернуться в бхатти раньше мужчин, но остался стоять на месте, а после того, как мужчины ушли, зашел в воду. Как он рассказал, было так холодно, что сердце чуть не остановилось, но он не мог оставить Хасната там. Он обыскал место, где мальчик исчез под водой, заплыл глубоко в русло канала, проплыл дальше вверх по течению, а затем вернулся туда, где зашел в воду. Прочесал каждый сантиметр, но так и не нашел. Наконец, он сдался и, дрожа от холода, вернулся в бхатти.

Джугну снова и снова повторял, что видит широкую, во весь рот улыбку Хасната, что в голове у него все еще звучат крики его матери. Родителям Хасната по-прежнему предстояло всю жизнь работать в бхатти, но теперь не стало их единственного сына. Каждый день их ждала лишь пустая хижина, и в этом Джугну винил себя.

Лаллу сидел ошеломленный. В ту ночь Джугну вернулся в тихую и темную деревню насквозь промокший. Прокрался в свою хижину и обнаружил, что Лаллу не спит и встречает его. Увидел открытое, доверчивое