Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

было пасмурным и серым. Перед отъездом Билло пообещала написать ему, и он каждую неделю ездил через весь город на первый адрес, чтобы проверить, отчаянно желая получить новости из дома. Письмо пришло нынче утром. Он вынул его из кармана и медленно перечитал.

Я обещала новости, и подумала, что тебе важно это знать.

На следующий день после твоей операции Омер ворвался в отделение, подскочил к моему столу и начал орать. Мой начальник срочно увел его, того врача и меня к себе в кабинет. Омер вопил так, будто хотел разбудить мертвых, видать, именно этого и жаждал.

Но, несмотря на все крики и ярость, я ничего ему не сказала и позаботилась, чтобы врач тоже молчал. Начальник даже ничего не заподозрил. Это выглядело так, словно очередной богач просто поднял шум, потому что не получил желаемого. Омер, кстати, требовал показать тело, как ты и предупреждал. Я, разумеется, подготовилась. Нашла наркомана в переулке за больницей. Это было несложно: все знают, что там ширяются. Парень точно умер, но еще не остыл, поэтому его отправили в местную мечеть на быструю намаз-джаназу[62] и похоронили в могиле для бедняков. Так Омеру и сказали и даже показали, где ты лежишь. Прости, что не присутствовала на похоронах!

Днем позже врачи сообщили ему, что его дочь выживет, но никогда больше не сможет ходить. Она парализована ниже пояса. Я при этом присутствовала. И как, ты думаешь, он отреагировал? Совсем неожиданно. Этот эгоистичный ублюдок сдался. Вот так, в одно мгновение, из сражающегося тигра превратился в ходячего мертвеца. Все было написано у него на лице. После этого я каждый день видела его именно таким мертвецом. Этот чутия даже следить за собой перестал! Небритый, волосы растрепаны, а вместо безупречных импортных костюмов на нем теперь только мятый шальвар-камиз. Его от больничных санитаров стало не отличить. И почти не говорит. Сначала все носился по больнице, как у себя дома, а теперь не отходит от жены, ковыляет рядом с ней, словно сам ходить не может.

Конечно, для дочери это ужасно, но для тебя, думаю, хорошая новость. Если Омер таким и останется, тебе, скорее всего, беспокоиться не о чем.

Он не будет за вами гоняться. Я ни разу не видела, чтобы он разговаривал по телефону. Специально подружилась с его женой. Когда она только появилась, то держалась испуганной мышкой, из которой слова не вытянешь. Но потом освоилась и теперь указывает муженьку, что делать и где сидеть. В дочкиной палате они торчали несколько дней. Омер молчал, она же болтала без умолку. Однажды я слышала, как она пыталась уговорить его продать бизнес и уйти на покой. Зудела о продаже заводов или чего-то подобного. Впрочем, состояние Ясмин вскоре стабилизировалось, и ее перевели в частную больницу, так что они убрались с глаз моих.

К тебе приходил друг, Салман. И приводил с собой девушку. Ты никогда не говорил мне, что у тебя была девушка! Какая милашка! Глаза очень красивые. Пришлось со всей деликатностью сообщить им о твоей смерти. Я была весьма убедительна, право слово, достойна актерской премии: вот прям слышу, как меня призывает Болливуд. Акшай Кумар, встречай, я иду! Бедняги, это известие их потрясло. Они были очень расстроены. Я сама чуть не прослезилась! Похоже, по тебе будут сильно скучать.

На мгновение из-за облаков выглянуло солнце, болезненное и слабое, но достаточное, чтобы осветить воду. Волны сверкали, как дешевые украшения невесты бедняка. Лаллу сложил письмо и положил его обратно в карман.

Он надеялся, что Фатима простит его за причиненную ей боль. С самого детства он мечтал, как они поженятся и проведут вместе всю жизнь. Вспоминал маленькие моменты общей радости, смеха и взаимопонимания. Но этим мечтам не суждено сбыться. Она сильная и целеустремленная, он знает, что она справится. Получит медицинское образование, добьется успеха. Лаллу не сомневался, что девушка будет счастлива на любом выбранном ею жизненном пути. Это он чувствовал себя навсегда скованным физической потерей, словно, уезжая из Лахора, утратил нечто большее, чем просто почку.

Он смахнул слезы. Очень хотелось поговорить и с Фатимой, и с Салманом, но это глупости. Что бы там ни говорила Билло, не факт, что Омер перестанет его искать. Пусть все считают его мертвым. И он принялся мысленно сочинять Салману письмо.

Дорогой Салман!

Я знаю, что мой поступок непростителен. Ты подарил мне целую жизнь смеха и дружбы, а я отплатил тебе двуличием и нечестностью. Надеюсь, ты поймешь причину: это был единственный способ обеспечить безопасность моей семье.

Не могу передать словами, как я рад, что ты прошел свой курс лечения и выжил. Надеюсь, лахорский смог этой зимой не будет слишком едким. Знаю, от него твоя астма всегда обостряется. Как же мне не хватает твоей непредсказуемости, когда не знаешь, какая затея придет тебе в голову на этот раз, какая женщина или машина привлечет твое внимание и чего ждать дальше. Прости, что не смог помочь тебе осуществить мечту открыть автосалон. Надеюсь, ты понимаешь, что твоя дружба спасла мне жизнь. Без тебя я вряд ли смог бы выжить в Садаре.

Может, через несколько лет, когда пройдет достаточно времени и я почувствую себя в безопасности, однажды я тебя найду. Найду тебя, успешного бизнесмена с целой сетью магазинов, и ты сможешь простить мне этот обман, и мы, как прежде, сходим в кино, а потом поедим голгаппы, и ты расскажешь мне обо всех своих приключениях, которые произошли с тобой на рынке за все это время.

Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Навеки твой,

Лаллу

Он прошептал последние слова и позволил им упасть в море, чтобы волна унесла их прочь. Хотелось надеяться, что, если позволит судьба и пройдет достаточно времени, он сам скажет все это Салману. Он ведь еще остался должен ему машину: обещал когда-нибудь отремонтировать ее для него. Солнце зашло, похолодало. Над головой прокричала уродливая серая чайка, к которой быстро присоединилась вся стая. Они голосили и кричали, кружа высоко над ним, не желая оставлять в покое. Брызги поднимались и били его по щекам, смешиваясь со слезами, которые текли по лицу, и морской воздух прилипал к худому телу. Лаллу судорожно, жадно глотал этот соленый воздух, чувствуя, как он облегчает боль, медленно исцеляя его изнутри.

Когда он сегодня подошел к дому, выбежала Пинки, все еще в школьной форме.

– Ну где ты, ами ведь