Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

– Все нормально, брат? – спросил мужчину абу.

Но незнакомец, погруженный в свои мысли, не ответил, даже не обратил внимания на вопрос. Он громко бормотал что-то себе под нос, уставившись на свои колени.

Лаллу устал как собака. Большую часть ночи он провел в непрестанной тревоге, к утру попытавшись все-таки уснуть.

Судя по лицам родных, они чувствовали себя так же, хотя никто не жаловался. Все понимали, какова альтернатива. Что будущее может оказаться гораздо хуже. Ами и Шабнам встали, пытаясь размять затекшие, ноющие конечности. Лаллу почувствовал на животе влагу. Должно быть, бинты протекли. К счастью, под буркой ничего не заметно. Но боль пропитывала все тело до последней жилочки. Он даже не осмеливался встать, опасаясь, что упадет от головокружения. Принял таблетки и стал ждать, пока боль утихнет. За окном мимо проносилась страна. До Карачи оставалось еще полдня.

Через три четверти часа они прибыли в Хайдарабад. Утреннее солнце озарило мир туманным розовым светом, смягчая уродство бетонных зданий и колонн. Вокзал был большой, но пока пустынный: еще слишком рано. Уборщик шаркал по перрону метлой, владелец ларька только открывал торговлю, выставляя желтые и красные пачки картофельных чипсов и ярко раскрашенные бутылки газировки. На платформе стоял вооруженный полицейский в берете и с небрежно перекинутой через плечо винтовкой. Лаллу напрягся, увидев его, но полицейский рассеянно наблюдал за прибывающим поездом, держа руки в карманах. Несколько пассажиров ждали посадки, некоторые с детьми, большинство с багажом.

Сегодня в бхатти его родных хватятся. А Омер в больнице узнает, если еще не узнал, что Лаллу не пережил операцию. Конечно, он заподозрит неладное. Чем больше Лаллу об этом думал, тем больше его беспокоила мысль сойти именно в Карачи, как они изначально обсуждали с Билло. Это крупный транспортный узел, и, если Омер заподозрит, что они уехали из Лахора поездом, искать их здесь будет логичнее всего. Лаллу едва ходит. Если Омер и его люди ждут их на вокзале, то захватят легко, как стайку перепелок, летящих прямо на охотников. Но если сойти до главного вокзала, то придется дольше добираться до города, а он еле двигается. Что рискованнее? Как же тянет обратиться к Салману, позвонить другу и попросить совета, обсудить все плюсы и минусы плана. Но он не мог. Он был один.

Лаллу наклонился вперед, дождался, пока все посмотрят на него, а затем тихо произнес:

– Перед Карачи есть небольшая станция под названием Драй-Роуд. Мы выйдем там. Я скажу вам, когда будем подъезжать.

– А разве мы не в город едем? – удивилась Шабнам.

– В город, в город, но Драй-Роуд – маленькая станция. Там будет безопаснее.

Он надеялся, что окажется прав.

* * *

Темные тучи сгустились и закрыли небо, когда поезд подъехал к Драй-Роуд, сонному полустанку. Он был почти пуст.

– Стоим всего несколько минут, нужно поторопиться.

Лаллу глубоко вздохнул, прежде чем с трудом подняться с места, борясь с волнами боли и тошноты, которые грозили захлестнуть его.

Прямо перед остановкой поезда сосед, этот крупный, потный мужчина, схватил Лаллу за запястье. Лаллу испуганно отпрянул, а мужчина тихо произнес.

– Будь осторожен, брат, здесь повсюду глаза. Если нужно пройти незаметно, идите по переулку за станцией.

Лаллу так удивился, что даже не остановился поблагодарить. Все-таки мир не без добрых людей.

Едва они успели выбраться из вагона, с натугой передвигая дрожащие от усталости ноги, как тучи разразились проливным дождем. Лаллу вышел последним и через несколько секунд промок до нитки. Стервятники внутри проснулись и были зверски голодны – они тянули, дергали и клевали его внутренности. Ами, Пинки и Шабнам поспешили вперед, а абу с трудом следовал за ними. Когда тебя изнутри жадно расклевывают изголодавшиеся стервятники, хромать и без того трудно, а теперь еще и эта дурацкая мокрая бурка мешает, и сверху обрушиваются потоки дождя. Каждая пора его тела кричала. Обезболивающие, казалось, не действовали. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло. Лаллу горел и потел даже под проливным дождем, у него явно поднялась температура. Внутри пылающего черепа билась единственная мысль: как сделать следующий шаг. Главное – добраться до убежища, не упав, и все будет хорошо. Но он впервые начал сомневаться, что доберется до места назначения.

Выйдя из вокзала и пройдя через переулок за станцией, как и посоветовал мужчина в поезде, семья укрылась под фикусом Бодхи и стала ждать его.

– Как же мы поедем, братик? – умоляюще спросила Пинки, когда тот наконец прихромал к ним.

– Рикшу возьмем. Пойдем, наверняка неподалеку найдется.

Однако экипажей поблизости не оказалось. Лаллу стиснул зубы и, как мог, поковылял по улице под проливным дождем.

Когда они наконец остановили рикшу и, промокшие до нитки, втиснулись внутрь, Лаллу передал водителю записку с адресом. Теперь до места, которое для них запланировала Билло, добираться придется дольше, чем если бы они придерживались первоначального плана, но так казалось безопаснее. А вот чего Лаллу не ожидал, так это насколько мучительной окажется сама поездка. Рикша с грохотом мчалась вперед, и каждая выбоина, каждый бугорок отдавались в каждой его косточке. Он стиснул зубы и вцепился в металлический поручень, снова благодарный за то, что бурка скрывает лицо. Камиз все сильнее прилипал к телу, но не из-за дождя. Лаллу чувствовал слабость во всем теле и едва мог сидеть прямо.

Они остановились перед обветшалым, заброшенным зданием. Штукатурка местами облупилась, обнажив кирпичную кладку. Одно окно было заложено кирпичом, а на другом имелась деревянная ставня. Трясясь всем телом, Лаллу выкарабкался из экипажа. Шабнам достала из сумки деньги, чтобы заплатить рикше, взяла ключ и отперла ржавый замок на большой деревянной двери. Они вошли.

– Запрись изнутри, – велел он сестре, стараясь не упасть в обморок после первого же шага. Ами и Шабнам сбросили мокрые бурки, но Лаллу свою не снимал. Он не мог позволить им увидеть, в каком состоянии его одежда под ней. В доме было совершенно пусто, за исключением четырех голых чарпаев, по два в каждой из комнат, и потолочного вентилятора, висящего на большом крюке. Было голо, но чисто и сухо, и, безусловно, уж куда лучше, чем в кишащей крысами комнате, где он проснулся.

– Ами, абу, Пинки, отдыхайте. – Лаллу указал на одну из комнат. – Шабнам, а ты помоги мне. – Ему показалось, что он это произнес, хотя на самом деле пробормотал что-то едва различимое. Потом, пошатываясь, направился в другую комнату, Шабнам последовала за ним.

– Закрой дверь и помоги мне снять эту проклятую штуку, – попросил