Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

уже нельзя. Худший кошмар Шабнам мог действительно сбыться – возможно, ей придется похоронить еще одного брата. Но, возможно, это послужит началом чего-то нового. Новой жизни для его родных, свободной от страха и рабства. Теперь, когда решение принято, время тянется невыносимо долго. Он не мог дождаться смерти.

* * *

Уже за полночь Лаллу, хромая, спустился в подвал. На лестнице царила почти кромешная тьма, каждый звук усиливался эхом, каждая секунда промедления угрожала планам. Спустившись, он поковылял по коридору к неясной тени в конце. Тени с очертаниями человека. Он не осмелился окликнуть. Просто придвинулся ближе и с облегчением выдохнул, увидев Билло.

– Ну наконец-то! Я уж, было дело, подумала, ты не явишься, – пробурчала она.

Он пожал плечами, слишком нервничая, чтобы говорить.

Медсестра толкнула дверь за собой, и его ослепил внезапный свет. Перестав моргать, он разглядел кровать, какие-то металлические инструменты. Все верно: глухая полночь, самые недра больницы, обычное медицинское хозяйство. Рядом наготове стоял врач в халате, шапочке и перчатках. Увидев Лаллу, он кивнул ему.

Лаллу застыл под ярким светом.

– Не волнуйся, доктор знает, что делает, – Билло подвела его к кровати, пытаясь успокоить.

Лаллу понимал: чтобы выжить, людям порой приходится делать ужасный выбор. Собственные родители отказались от него, надеясь дать ему лучшую жизнь. Джугну каким-то образом был причастен к смерти Хасната. И вот теперь ему приходится принимать очередное тяжелейшее решение, чтобы спасти родителей.

У него не оставалось выбора – перед ним была единственная надежда его семьи. Это должно было сработать.

Он едва успел лечь, как подошла Билло с маской, нависла над ним и прижала ее к лицу. После нескольких вдохов веки отяжелели, и все погрузилось в сонную темноту.

Глава тридцать первая

Лаллу открыл глаза и лежал, ошеломленный, в тишине. Врач, свет, больница – все исчезло. Ни стонов шаркающих пациентов, ни стука каблуков Билло по полу. Полное безмолвие. Кислый металлический запах больницы тоже исчез, сменившись чем-то столь же неприятным – гнилостной, затхлой вонью. Все еще с затуманенной головой, Лаллу разглядел грязную комнату, в которую сквозь щели оконных ставней проникали лучи света. Тело корчилось от боли. Неуверенный, что сможет пошевелиться, он ощупал живот. Его обмотали таким количеством свежих бинтов, что он стал похож на ожившую мумию из фильма ужасов.

Стиснув зубы, Лаллу медленно сел. При каждом движении комната покачивалась. Он понемногу поворачивался, пока босые ноги не коснулись грязного бетонного пола. У кровати на полу рядом с его сумкой и костылями лежала коробка с таблетками и пакет. Он потянулся к коробке, и от одного этого движения все тело пронзила боль. Притормозив, он засунул в рот пару таблеток, проглотив их без воды. Хотелось проспать целую неделю, но такая роскошь ему сейчас недоступна.

Он просмотрел пакет: бумаги, билеты, одежда и ключи – Билло все приготовила, как и договаривались. Похоже, пока она держит слово. Голый, если не считать бинтов и больничной рубашки, он весь взмок от пота. Комната выглядела заброшенной. Из потолка прямо над кроватью торчал большой металлический крюк, но вентилятор отсутствовал. Со стен свисали лохмотья давно отслоившейся штукатурки, а бетонный пол был весь в выбоинах. Ставня на окне сломана и болталась на петлях. Чувствовался запах плесени, гнили и чего-то еще. Нерешительно попытавшись встать, Лаллу боковым зрением заметил, как что-то промелькнуло, и, повернув голову, успел увидеть длинный толстый хвост упитанной крысы.

Он наклонился и очень медленно, стараясь свести боль к минимуму, достал из сумки телефон, желая проверить время, но его отвлекло голосовое сообщение от Салмана. Лаллу помедлил, но затем все же прослушал. Сразу стало ясно, что что-то не так. Салман прерывисто дышал и говорил с трудом. Другу приходилось каждые несколько слов останавливаться и делать вдох, который звучал так, словно что-то пилят тупой ножовкой. Лаллу и раньше слышал Салмана в подобном состоянии, но так плохо не было никогда. Казалось, его измученные легкие вот-вот откажут.

– Все не так уж и плохо, просто… мама и Саиф поднимают шум из-за пустяков. Я еду в больницу… на обследование. Так что… навестить тебя не смогу. Но если… задержусь здесь надолго… попрошу Саифа принести тебе еды.

Лаллу тут же попытался написать ответное сообщение, но остановился. О чем он вообще думает? Ведь смысл-то в том, чтобы все считали его мертвым, и Салман тоже должен в это поверить. Вообще не стоило слушать это сообщение. Его послали тому, прежнему Лаллу, которому Салман был другом детства. Другом, который сейчас, возможно, умирает на другом конце города, а Лаллу ничего не может сделать. Таков договор, который он заключил с судьбой, оставив свою прежнюю жизнь. Он прижал телефон к груди, склонил голову и прислонился к кровати.

Прежний Лаллу умер. Тот, кому угрожал босс, кто не мог свести концы с концами, кто был бессилен перед жестокостью по отношению к своей семье. Все это теперь осталось позади. Пришло время начать все заново.

Через некоторое время Лаллу поднял голову и посмотрел на экран телефона. И выругался – он торчит здесь уже несколько совершенно лишних часов.

Тут ему на глаза попался продолговатый сверток в полиэтиленовом пакете, частично скрытый сумкой. Он торопливо разорвал его. Пересчитал деньги и снова выругался. Затем пересчитал их еще раз, перепроверяя.

Почку ему удалили, но Билло дала только половину обещанных денег. Либо ей не удалось получить за нее хорошую цену, либо его надули.

Глава тридцать вторая

Итак, действие наркоза кончилось, почки он лишился и теперь для всего мира был мертв. Пришло время найти дом для своей семьи.

Еще не до конца придя в себя и испытывая головокружение при каждом движении, Лаллу вытащил из сумки шальвар-камиз и медленно оделся. Собственная заторможенность раздражала, но одеваться было больно, и приходилось постоянно останавливаться, чтобы передохнуть. В сумке было только самое необходимое: телефон, сменная одежда, запасные бинты и крикетный мяч Джугну. Он положил в сумку еще два пакета от Билло и взял костыли.

Знакомым путем Лаллу двигался в последний раз и собирался навсегда вытащить свою семью из бхатти. Хоть Билло отдала только половину денег, он собирался сделать все возможное. Самое главное сейчас – забрать семью и покинуть Лахор, прежде чем за ними отправят погоню.

Он, шатаясь, подошел к двери, отпер ее и выглянул наружу. Дверь открылась на пустую улицу, и палящий солнечный свет почти ослепил. Лаллу прислонился к дверному косяку и жадно вдохнул горячий, влажный воздух. Наверное, следовало злиться: ведь заплатили ему только