Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

Он медленно подошел к кровати и опустился на нее. Придется следить за словами.

Салман снова задыхался.

– С тобой все нормально? – забеспокоился Лаллу.

– Да-да, просто астма немного обострилась.

И Салман сделал вдох из ингалятора, а Лаллу рассказывал ему о ночной встрече с Омером.

– Как Омер узнал, что это был ты? – спросил Салман, отдышавшись.

– Наверное, по машине. Я ведь был на твоей машине, когда стащил портфель, и на ней же поехал в бхатти. Кто-то наверняка меня видел. Она не такая уж и неприметная. – Он так и не собрался покрасить «судзуки», который выделялся голым металлическим кузовом с пятнами ржавчины и старой синей краски. Лаллу помассировал ноющую ногу. – А потом Хира докладывает ему, что сын Ашрафа неожиданно разбогател, и они сопоставляют факты.

Салман напряженно сдвинул брови.

– Значит, он знает, что сначала ты украл у него деньги, а потом попытался ими же выплатить долг. – Салман помолчал и тихо присвистнул. – Неудивительно, что он в ярости.

– Да, единственное, чего он не учел, – что я наткнусь на Ясмин и решу ее подвезти.

– Нужно вытащить тебя отсюда. Я нашел…

– Нет. Я не стану снова прятаться.

– Но ты же сам слышал: нанятые Омером люди вернутся и закончат дело. Как только ты выпишешься из больницы…

– Мне просто нужно время подумать. Потом я решу, что делать.

Он уже принял решение, но посвящать Салмана в план было нельзя. С самого детства Лаллу всегда и всем делился с Салманом, но в это втянуть друга не мог. Чем меньше людей знают о его намерениях, тем лучше. Он и так подверг Салмана опасности, разъезжая на его машине. Теперь нужно быть очень осторожным. Выражение лица Салмана разбило ему сердце. Ведь друг даже предположить не мог, что они видятся последний раз. Поэтому Лаллу поднялся с постели и крепко обнял Салмана перед уходом.

Лаллу перерыл сумку, которую принес друг. Действовать нужно быстро. Вытащив все, кроме пары комплектов сменной одежды и крикетного мяча Джугну, он, хромая, вышел во двор и выбросил ненужные вещи в один из больших мусорных баков.

Затем он нашел пустой коридор и позвонил Шабнам. Сердце у него бешено колотилось, в горле пересохло.

– Завтра у тебя выходной?

– Да, и что?

– Когда с утра пораньше пойдешь на рынок, возьми с собой всех – ами, абу и Пинки.

– Зачем? Идти-то далеко. Абу не может много ходить, а ами нужно отдыхать.

– Вы не пойдете на рынок. Сядете, как всегда, на маршрутку, но выйдете на остановку раньше. Знаешь, у той придорожной закусочной рядом с продуктовыми ларьками?

– Что происходит, Лаллу?

– Если в бхатти кто-нибудь спросит, скажи, что везешь абу в аптеку за лекарствами или вы едете покупать тебе приданое. Из вещей ничего не берите: это только вызовет подозрения.

– Так куда же мы поедем?

В ее голосе слышался неприкрытый страх, и небеспричинный. Если их поймают, добра не жди. Лаллу старался, чтобы голос не дрожал, звучал уверенно. Сестра должна ему доверять.

– На стоянке грузовиков, за бензоколонкой, есть заброшенный козий сарай. Его видно с дороги. Заберитесь внутрь, подальше от глаз. Ами и абу смогут там отдохнуть. Не привлекайте к себе внимания и не выходите оттуда. Я вам скажу, что делать.

– Значит, свадьба…

– Это важнее, Шаб.

– Ты имеешь в виду…

– Да.

– Ни за что!!! – Ее дыхание стало частым и судорожным, в голосе слышался уже не страх, а настоящая паника. – С тех пор, как ты поговорил с Хирой, его люди не спускают с нас глаз.

– Это будет обычная поездка на рынок. Они ничего другого и не заметят.

Весь его план зависел от согласия семьи. Без этого он не имел смысла.

– Нет, это слишком опасно. Я сказала: никаких героических поступков. – Голос Шабнам стал пронзительным. – Я не позволю тебе повторить судьбу Джугну…

– Джугну погиб только потому, что той ночью я не дал ему уйти, – неожиданно для самого себя выпалил Лаллу.

– Он сам подставился. Не следовало быть таким безрассудным…

– Не смей так о нем говорить! – почти закричал Лаллу. На глазах у него выступили слезы, кулаки сжались.

В трубке воцарилась тишина.

Затем Шабнам тихо заговорила:

– Я знаю, как сильно ты его любил. Он всегда был твоим героем. Но тебе не нужно ему подражать.

Лаллу сглотнул слезы и, глубоко вздохнув, собрался с духом, радуясь, что рядом никого нет, кто мог бы его подслушать. Джугну, а позже и он с самого детства мечтали однажды увезти семью подальше от этого адского места. Джугну погиб, пытаясь сделать это. И в жизни Лаллу это впервые, возможно, стало реальным. И пока это не произойдет, он не может думать ни о чем другом. Не сможет ничего планировать, не сможет жить дальше. Все остальное в его жизни будет отложено до тех пор, пока он не освободит родных. Как бы рискованно это ни было, нужно попробовать.

Он старался говорить как можно спокойнее.

– Ты должна мне верить, хорошо? Я все продумал. У нас не будет другого шанса, и я не знаю, как долго абу сможет продержаться в бхатти в таком состоянии.

Последовала долгая пауза.

– Как?.. – ее голос звучал так, будто она вот-вот расплачется.

– Не говори остальным ничего до самого последнего момента. Я не хочу, чтобы они паниковали.

– А что, если они не поедут?

– Ты сможешь их уговорить. Сама знаешь, что сможешь.

– А Хира? Он же будет нас искать?

– Вас будут ждать назад не раньше вечера. Так что будет целый день форы, прежде чем ваше отсутствие заметят.

– А если нас настигнут? Ты же знаешь, они всегда охотятся за людьми. У них есть оружие, собаки и…

– Мне нужно, чтобы ты мне поверила, Шабнам. Прежде чем они начнут искать, вас и след простынет.

– А ты сам?

Лаллу помолчал.

– Не волнуйся, я все продумал. – Он прислонился головой к стене, желая верить собственным словам, желая не подвергать родных такой серьезной опасности.

* * *

Лаллу знал, где находится отделение Лиаката. Билло сказала ему, когда он только попал в больницу. Теперь, когда они с Билло обо всем договорились, нужно было навестить Ясмин – он считал себя обязанным это сделать. После всего услышанного он понял, что в автокатастрофе виноват Омер, который стоял за всем этим, но девушка-то здесь ни при чем. Не посади Лаллу ее тогда к себе в машину, она бы не пострадала. Убить намеревались его, а серьезные травмы получила она, и он чувствовал себя немного виноватым.

Он медленно, хромая, брел по длинным коридорам и вверх по лестнице в другое крыло здания, часто останавливаясь, сам раздраженный