Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

своей неповоротливостью. Нужно было соблюдать осторожность. Меньше всего ему хотелось столкнуться с Омером. Коридоры здесь были чище, и пациенты не лежали на матрасах на полу. В палатах было не по пятьдесят человек, а самые богатые и вовсе располагались в отдельных. Но в воздухе все равно стоял назойливый металлический запах дезинфекции, который пронизывал всю больницу.

Лаллу подошел к палате, где, по словам Билло, лежала Ясмин, и, замерев у открытой двери, прислушался к звукам изнутри, но голосов не было, только писк аппаратов. Он прокрался внутрь и закрыл за собой дверь. На кровати лежала маленькая, хрупкая фигурка, кислородная маска скрывала большую часть ее израненного лица. Хотя она была укрыта простыней, трубки, казалось, выходили из каждой части ее тела. Рядом стояло с полдюжины разных аппаратов, которые с равномерным интервалом пищали. Лаллу едва разглядел Ясмин среди всех этих проводов.

Да, она была плоха. Это следовало предполагать, но, только увидев ее, он понял, какова реальность. Девушка напоминала упавшего воздушного змея: крылья сломаны, глаза закрыты, дух привязан к земле и уже не пытается взлететь. Лаллу вспомнил лицо Ясмин на том рекламном щите. Какое будущее ждет ее теперь?

Он оглядел комнату, посмотрел на аппараты, провода, маску. Коснулся руки, лежащей на простынях. Ее пальцы были теплыми, веки слегка приоткрылись, и взгляд постепенно сфокусировался на его лице.

Он наклонился к ней.

– Я просто хотел сказать… мне очень жаль, что все так вышло.

Лицо девушки оживилось, она схватила его за руку, приподняв маску другой рукой.

– Это не твоя вина, Лаллу. Отец охотится за тобой. – Голос у нее был неуверенным и хриплым, и он едва разбирал, что она говорит. – Я постараюсь его остановить, но тебе нужно отсюда уходить.

Лаллу уставился на нее, ошеломленный.

– Мне следовало помочь тебе раньше, но я даже представить не могла, какой он на самом деле. Кое-что слышала последние день-два… Но уходи. Беги как можно дальше.

Значит, Ясмин наконец-то осознала, какое чудовище на самом деле ее отец. Но знала ли она об автокатастрофе, о жизнях, оборванных в бхатти? Объяснять не было времени. Она отталкивала его руку.

– Спасибо, биби.

Лаллу сжал на прощание хрупкие пальцы и, хромая, как можно быстрее вышел из комнаты, оглянувшись через плечо. С деньгами она так и не смогла ему помочь, но, если бы ей и в самом деле удалось остановить Омера, большей услуги она не смогла бы ему оказать.

Вернувшись в свою палату, Лаллу понимал, что теперь ему предстоит решать задачу, которой он боялся больше всего и которую откладывал до последнего момента. Исчезнув из этого мира, он оставит не только Салмана, но и Фатиму, и ему не хотелось, чтобы она по нему тосковала. Нужно, чтобы девушка продолжала жить своей жизнью. Уклоняться от разговора больше нельзя. Он набрал номер.

Фатима ответила немедленно.

– Я пыталась тебе дозвониться. Куда ты пропал?

– Я… Были кое-какие сложности.

– Что ты имеешь в виду? Что случилось? – Она уловила нерешительность в его голосе.

Лаллу сделал глубокий вдох и, стараясь, чтобы голос не дрожал, закрыл глаза и тихо произнес:

– Фатима, я звоню, потому что больше не могу это выносить.

На другом конце провода воцарилась тишина.

– Что «это»?

Слова застряли у него в горле, отказываясь выходить наружу. Он сглотнул.

– Я кое в чем запутался и не думаю, что из этого что-то получится. Знаешь, нет у нас совместного будущего, и…

– Я же говорила тебе, что мне плевать на деньги. Что случилось?.. В чем трудности?

Как же он любил этот голос, мог бы слушать его весь день. Налетело воспоминание, как они сидели под мелией, обмениваясь ирисками, кормили новорожденного козленка возле дома дядюшки Буллы, как он перепрыгивал с крыши на крышу, чтобы поговорить с ней.

Это было единение, которое дается раз в жизни, и он добровольно от него отказывался.

– Дело не в трудностях. – Лаллу замолчал, не в силах скрыть грусть в голосе. – Я много думал о нас… и понял: у нас вряд ли что-то получится.

Он не мог сказать ей правду. Это слишком рискованно. Ей придется поверить в ложь, что она его больше не интересует, что он просто передумал.

– Погоди-погоди, ведь так нельзя – что-то обещать, а потом нарушить слово. Я уже говорила тебе: мне все равно, что ты водитель, а я учусь на врача. Ничего не понимаю, ты же сказал…

– Я помню, что сказал, но мне нужно уехать. Я не вернусь и тебя с собой взять не могу. Лучше нам сразу покончить с этим. – Неужели он слышит ее голос последний раз? Ее лицо, эти поразительные глаза – они буду владеть им всегда. Но другого выхода не оставалось. Он снова и снова спорил с собой, но обязан поступить так и ради своей, и ради ее семьи – если отпустить ее сейчас, она может найти счастье с кем-то другим. Лаллу изо всех сил старался сдержать рвущиеся наружу слезы и говорить спокойно. – Я не думаю… Нам просто не суждено быть вместе. И ты заслуживаешь лучшего.

Фатима ахнула, а затем… тишина. И это было хуже, чем если бы она стала кричать и ругаться. Как Лаллу хотел, чтобы она сказала хоть что-нибудь, но сказать, увы, было нечего. Оба еще помолчали. Он слышал ее прерывистое дыхание. Пока наконец, ничего больше не говоря, мягко не нажал отбой.

Потом он лежал на кровати, сжав кулаки, а горло перехватило так, что трудно дышать. Что ж, у большинства людей нет возможности попрощаться перед смертью, ему же хотя бы это удалось. Лаллу бесчисленное количество раз прокручивал в голове разные сценарии. Размышлял о возможных вариантах и последствиях. Он отказался от Фатимы, но тем самым давал своей семье все, что мог. Другого пути нет. Теперь оставалось только осуществить свой план. Сейчас он поступил правильно и был в этом уверен. Он знал, что разговор будет трудным, но все же боль в ее голосе была невыносимой. Лаллу закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы ее милый голос и звук слез, послышавшихся в момент, когда он нажимал отбой.

Лаллу не спал, отсчитывая часы до полуночи, сжимая зубы в мрачной решимости: он осуществит свой план во что бы то ни стало. Другого выбора нет. Либо он оставит этот мир, как задумал, либо люди Омера выследят его и убьют по-настоящему. А так он спасет родных. Одна беда – он доверился Билло, не будучи уверенным, что может на нее положиться. Ничто не мешает ей нарушить слово и взять все деньги. Но отказываться