Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Он не хочет в Краснодар, – хохотала мама, довольная. – Мы ж остановились на заправке, я полезла в багажник, а оттуда «МЭЭЭ!» возмущенное. Небось, сначала спал, а потом сообразил, что его похищают, и давай орать… Хорошо, остановились!

На заднем плане слышался папин голос – он успокаивал кота и говорил, что ладно, ничего не поделаешь, поедем, значит, в Москву. Не сердился даже.

Мы с Кузей и Владимиром Леонидовичем уже вернулись в Нехорошую квартиру, сообщили ее обитателям и гостям координаты кота, а потом снова позвонили моей маме – решать, что делать с Зайкой дальше.

– Говорят, сейчас повезут его в Москву, – сказала я, прижав трубку в груди и попросив маму подождать. – Видимо, другого выхода нет.

– Есть, – громко возразила Лена Маленькая, но все к ней обернулись, и она заговорила на два тона тише. – Кота можно оставить у моих родителей.

Я отвела Лену в сторону, чтоб не смущалась, а маме в трубку сказала: «Погодите, тут опять вроде хорошие новости, я перезвоню через пять минут!»

– Я из Тулы, – напомнила Лена Маленькая. – Мои родители там живут. А твои могут завезти к ним кота, завтра заберем. Если, конечно, он сильно не испугается… Но моя мама добрая, ее животные любят, она вечно их подкармливает на работе и во дворе.

Через полчаса мы с Леной сидели в Шварцмане, я громко хвалила ее за находчивость, а себя – за то, что не пила сегодня бордо, могу сесть за руль и поехать, например, в Тулу. Гостей я оставила на Антонину с тетей Леной и попросила не расходиться, пить кофе и есть «Наполеон». Мы решили, что до завтра с эвакуацией кота ждать не стоит – ночевать в незнакомом месте Зайке, после всего пережитого, противопоказано. Мама с папой уже доехали до Лениных родителей и выгрузили кота там. Мама хотела нас дождаться, но потом позвонила и сказала, что Зайка чувствует себя на удивление хорошо – попил водички, лег в уголке на пластиковый пакет и даже не орет:

– Мы ему все объяснили! Обещали, что ты скоро его заберешь.

– А он что?

– Отнесся с пониманием! Лежит ждет. Ленины родители такие хорошие люди, гостеприимные, нас кормят тут, а коту Наташа игрушку купила и тоже корм…

Наташа, стало быть, Ленина мама.

– А как твоего папу зовут, напомни? – спросила я, открывая навигатор. – И адрес мне продиктуй, пожалуйста.

– Папу зовут Витя, – Лена пристегнулась и подвинула пассажирское сиденье поближе. – А адрес – улица Пузакова…

Тут я вспомнила, что папа Витя с Леной не общается и считает ее предательницей. Но не стала, конечно, сейчас уточнять у нее почему.

– Казакова? – переспросила я про улицу, тыкая в навигатор.

– Пузакова. Как «пузо». Революционер такой был. Вроде бы.

– Наверное, в Туле много улиц, раз какому-то товарищу Пузо досталась собственная.

– Я в детстве всегда стеснялась называть свой адрес, – призналась Лена. – И говорила, что, когда вырасту, буду жить только на улицах с красивыми названиями.

– А сейчас на какой живешь?

– Крупской, – задумчиво ответила она. – Поизвестнее, конечно, персона, чем товарищ Пузаков, но в смысле красоты опять не повезло.

– А улица Ленина есть у вас? – спросила я.

– Проспект есть. С Крупской не пересекается, причем. Она ему параллельна…

– Исторически верно, – усмехнулась я. – Зато ты явно живешь в центре, судя по названию. Я в Белогорске жила на улице Ленина, а Антонина на Горького. Гоша с Борей в Воронеже – на Карла Маркса. Все центр. А какую-нибудь красивую улицу Тенистая или Сиреневая любят засунуть в микрорайон Верхний Хохотуй.

Я даже слово «Боря» произнесла спокойно, без подготовки, горжусь собой.

– Улица Крупской в центре, угу, – сказала Лена. – Зато я сегодня все-таки еду к родителям, как и наврала мужу. Видимо, нельзя мне врать, все сбывается.

Ого, наврала мужу! Впервые Лена сказала о нем что-то столь откровенное. Я решила, что по дороге в Тулу она еще что-нибудь поведает – про папу Витю например. Но Лена снова закрылась – я прямо слышала, как щелкнула ее раковина, – и дальше мы двести с лишним километров обсуждали то смешные топонимы (их особенно много по дороге в Питер и мое любимое название – Большое Опочивалово, а Ленино – Дурыкино), то Антонину (какая она хорошая), то Марину Игоревну (тоже очень хорошая), то остальных моих гостей (все как есть замечательные люди).

Проехав Оку, мы немного поговорили о Марии-Магдалине: Лена спросила, удалось ли раскрыть ее тайну, и сообщила, что Маруся страшно ей понравилась.

– Она цельная такая, знаешь, – как будто с завистью сказала Лена. – У меня в семье все такие, а я размазня.

Я снова ждала подробностей, но не дождалась – Лена перевела тему и заговорила о том, как раньше ездила к родителям на маршрутке от метро «Улица академика Янгеля» и однажды наблюдала чудо.

– У нас маршрутка под Серпуховом сломалась, водитель всех высадил, сказал, ничего не знаю, делайте что хотите. А мороз, тридцатое декабря, мы, пассажиры, сжались кучкой и обочины, рты раскрываем, пар выдыхаем, машины мимо несутся. И тут волга белая, с оленем, тормозит, там девушка сидит, уставшая, в шубке. Говорит, возьму двух девчонок, только вы разговаривайте всю дорогу, издалека еду, заснуть боюсь. Ну мы с еще одной девочкой, студенткой тоже, сели, я назад, она вперед. Сидим, греемся, щебечем что-то старательно. А на приборной панели у девушки-водителя портрет старика с белой бородой. «Это мой дедушка», – говорит. Понимаешь? Дедушка с бородой, блондинка в голубой шубе едет издалека, олень… Снегурочка это была! Чудо. Бывает иногда, что они случаются, если человек правильный, для чудес подходящий. Вот вы с Антониной такие.

Я хотела сказать, что олень – это скорее про Санта-Клауса, а чудеса случаются много с кем и все зависит в основном от восприятия реальности, но Лена сидела такая бледная и грустная, что в этот раз тему перевела я.

– А где ты училась? – спросила я.

– В педе московском, – ответила она почти безразлично. – На филфаке.

– Это где тетя Лена преподает? (Равнодушный кивок.) Ого, Антонина там училась год, ты знаешь? А потом ушла на журфак. А я училась на химфаке того же педа, а потом ушла в МГУ. Надо же, какое совпадение! – моя наигранная веселость массовика-затейника меня саму раздражала.

– Я никуда не ушла, я вышла замуж, – заключила Лена, отказываясь радоваться совпадениям. И я почему-то почувствовала себя виноватой.

Вскоре мы добрались до Тулы, я аккуратно проехала по всем ямам, из которых состоял двор на улице революционера с пузом, и припарковала Шварцмана у