Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

вдруг почувствовала острое желание врезать некоему почти сорокалетнему охламону по счастливым почкам, чтобы не морочил девочке голову и не портил настроение. Еще мне хотелось сказать ей что-нибудь мудрое и ободряющее – из тех фраз, что маленькие женщины запоминают на всю жизнь и потом вставляют в разговор с пометкой «как говорила моя умная старшая сестра…». Но ничего, как назло, в голову не приходило. Да и не делилась со мной Маруся своими горестями – история про Мужчину-38 была целиком построена на догадках… В общем, потом она быстренько выдумала реферат по психологии, который якобы надо дописать к понедельнику, и уехала грустить.

– Если захочешь напечь блинов, сразу приезжай, – напутствовала я ее в прихожей.

Маруся кивнула и закуталась в огромный воротник огромной куртки поплотнее – готовилась к невзгодам, которые ждали ее за пределами Нехорошей квартиры.

Закрыв за ней дверь, я еще немного постояла у вешалок. Все пыталась придумать мудрые слова от старшей сестры… Я вспомнила вчерашний ночной разговор с Антониной. Слишком много печальных женщин для одних суток!

Когда я снова шла в кухню, меня окликнул слабый голос:

– Дай водички, а?

Антон Поляков, ночевавший на диване в холле (один), был небрит и подавлен. Впрочем, и то и другое ему шло: если кого в мире и красит похмелье, так это Антона. Он сразу становится больше похожим на человека, чем на красивую статую, которая продала душу дьяволу за работу на российском телевидении. Я принесла Антону стакан воды и аспирин. Он жадно припал к источнику, на таблетку посмотрел недоверчиво и даже обиженно:

– А растворимого нет?

Антон терпеть не может лекарства, которые надо запивать водой («Я их еще потом целый день в горле чувствую»), мне кажется это детским и трогательным, и я всякий раз удерживаюсь от шутки «профессор, а вдруг они не тают?». Сейчас тоже удержалась, и даже интеллигентно отвернулась, когда Антон, скривив лицо до неузнаваемости, все-таки положил пилюлю в рот.

– Что у вас там с Солнечной-то случилось? – спросила я, принимая у него стакан. – Вчера написала ей осторожно: мол, приезжай все-таки на новоселье, я тебя жду, она в ответ прислала четырнадцать плачущих смайликов.

– Н-да, – Антон рухнул обратно на подушку. – Алла девушка эмоциональная.

Я решила, что разговор о личной жизни окончен и направилась было в кухню, но Антон постучал по дивану ладонью и расправил простыню: в смысле, садись.

– Ты, Жозефина, не пойми меня превратно, но как же меня достали эмоциональные девушки!

Короче, все просто и смутно знакомо: Солнечная хотела от Антона решений. Или хотя бы возможности регулярно встречаться на чьей-то территории. Раньше они ночевали у нее в Строгино, но с дачи, и так досидев там почти до ноября, вернулись демократичные Солнечные родители, и Алла начала с Антоном беседы на тему «куда движутся наши отношения». Тем временем в его химкинской квартире жили еще три взволнованных женщины: беременная сестра, сестра-первокурсница, поступившая не на ту специальность, о которой мечтала, и мама, фрустрированная тем, что больше не может контролировать жизнь своих детей. У самого Антона при этом толком не было работы – одни невнятные подработки, и он думал об этом, как за ним водится, почти круглосуточно. Но Солнечная хотела, чтобы думал он о ней.

– Ох, – сказала я, как вчера Антонине. – И что ты собираешься делать?

– Да знаешь, ничего не собирался, злился только на всех. А вчера поговорил с твоей коллегой… как ее… Лизой, в ободке, и знаешь что?

– Ну? – Меня повеселило супернаигранное «как ее, Лизой».

– Она сказала «сделай что-нибудь одно для начала». Понимаешь? Меня это поразило.

Вот у нас кто, оказывается, кладезь мудрости и автор запоминающихся фраз. Барбосик!

– Вот и сделай, – поддержала я как-ее-Лизу. – Что-нибудь.

– Да квартиру надо снять, наверное. И Алла обрадуется, и в Химках станет потише. Попробую поискать, может, через пару недель…

А я кое-что вспомнила. Не мудрость никакую, а полезный факт – тоже ведь считается.

– Есть одна отличная квартира в Строгино. На последнем этаже, правда, зато через пару домов от Солнечной. Хозяйка классная, беременная, с веснушками. Зовут Катя. Дать телефон? Вдруг еще не сдали.

Так, еще не успев почувствовать действие аспирина или хотя бы встать с дивана, похмельный Антон Поляков стал квартиросъемщиком. А я не сумела напоить никого из гостей кофе из новых кофеварок, но зато придумала, чем заняться завтра.

Глава четвертая

Гойко-место

Клуб «22.20», кабинет без стульев, но с барабаном, 31 октября

В понедельник утром я должна была ехать в новый офис на Новую Ригу. Уже даже стояла готовая в прихожей. Но мне по очереди позвонили три сотрудницы моего отдела и сказали, что: а) заболели (Солнечная, врет); б) заболели (Попик, не врет); в) уже явились на работу, а там компьютеры свалены у входа и пустой опенспейс (Барбос, нашла свой комп среди горы других и подключила его в помещении, лишенном электричества). Я решила поработать удаленно, но не в Нехорошей квартире, а где-нибудь в кафе – потому что уже оделась по-офисному, и натягивание домашних штанов меня бы демотивировало.

У лифта ко мне бросилась незнакомая одухотворенная блондинка. Она обеими руками держала пачку ветхих листов А4:

– Девушка! – воззвала она ко мне, облизав глянцевые губы. – Вы здесь живете?!

– М, да, – вспомнила я. – Теперь да.

– Прекрасно! – оценила ситуацию блондинка. – А можно наш каскадер влетит в ваше окно?

И она умоляюще сложила руки так, что пачка листов А4 свернулась в божественную дудочку. В этот момент приехал лифт, из которого вышла сонная сестра Антонина – она отвела Кузю в школу и вернулась досыпать.

– Вот она, – указала я блондинке на Антонину, – точно здесь живет. И решения по каскадерам принимает лично. А мне работать надо.

Блондинка перегородила сестре дорогу, листы А4 превратились в шлагбаум. Антонина выглядела человеком, покорившимся судьбе.

– Не забудь, сегодня Званый Ужас, – сообщила она мне с прискорбием. – Если надо, возьми мою голову. И тыкву, главное, принеси.

– Ой, точно, – хлопнула я себя по лбу. – Крокодил же!

Женщина, ответственная за каскадеров, не изменила позиции – никакие крокодилы и тыквы не могли сбить ее с толку и отвлечь от задания. Она улыбнулась как можно шире и двинулась на сестру. Я услышала ее «каскадер влетит в окно» и Антонинино «разве я могу этому помешать», схватила крокодилью голову и побежала вниз по лестнице, накинув пальто.

Что ж, пора объясниться.

31 октября Хеллоуин. Издательский дом OMG, в котором работает моя сестра, устраивал вечеринку для рекламодателей в клубе «22.20»,