Кабак - Василий Викторович Казаринов

- документальный, художественный - принципиально не принимаю. Есть скучно и есть нескучно. Чем хороша хроника - она человеком воспринимается абсолютно. Он верит, и в игровом кино, когда стремятся достичь достоверности, всегда берут документальные кадры. Например, сцены расстрелов. Это момент раскрытия. Когда хочешь стукнуть по мозгам... Шокировать. Это один из методов. Более того, думаю, шок еще мало используется. Хотя, казалось бы, на этом поле уже и посадить нечего. Ничего подобного! Такие можно делать вещи...

Помните случай в Голливуде, когда экспертная комиссия выяснила, что в художественном фильме было не сымитированное убийство, а настоящее? Такой скандал... В следующей картине у меня будет спровоцированное убийство - в нашей стране это вполне возможно. Представьте такой кадр: комната, широкий угол, объектив. Совсем близко перед объективом в стену вбит крюк, а вдалеке находится человек. Входит другой человек, подходит и говорит: «Сейчас я тебя убью». И по тому, как первый оборачивается, начинаешь понимать, что он не играет, - уж очень все правдиво.

Здесь методы убийства могут быть самыми разными - в зависимости от этих двух конкретных людей. Можно сначала сломать ногу, чтобы наступил болевой шок, потом проломить ребра, чтобы они проткнули легкие. Но все должно быть достаточно медленно, чтобы растянуть на трехсотметровую кассету. Наконец, жертву подводят к камере, насаживают на крюк и начинают поедать...

Могу поспорить, что никто не докажет, что эта сцена сыграна.

А как насчет вечного призыва к искусству что-то нести? Разумное, доброе, вечное?.. Да не должен режиссер зацикливаться: это можно, а это уже нельзя. И вообще, в истории человечества наши оценки, что есть хорошо, а что плохо, медленно сдвигаются. Уже сейчас можно серьезно говорить о том, что убийство не является злом... Это совсем другая категория. Добро и зло - те обманные моменты, которые мешают человеку быть искренним, путают его...»

4

 - И что теперь?

Панин пристально вглядывался в серебряный лик человека, изображенного на водочном медальоне:

- Какое благородное лицо! Кого-то этот славный сын шведского народа мне напоминает, то ли располневшего Ленина, то ли облысевшего Маркса. Не исключено, что изобретатель изысканного напитка втайне симпатизировал социал-демократам.

- Так или иначе его вклад в святое дело освобождения трудящихся громаден. Он дал народам мира универсальное средство от душевной боли.

- Что? - рассеянно переспросил Панин. - Ах, да... Ничего. Будем жить. Отрабатывать наш ангажемент, - ни с того ни с сего он в сердцах шарахнул кулаком по металлической стойке сервировочного столика, рюмка хозяина дома рухнула, как подкошенная, но литровый сосуд устоял. - Я должен был догадаться, давным-давно! Падаль... Конечно, это наше, городское творчество. Меня все время сбивало с толку то да се, пятое-десятое.

- Поехали домой.

- Посидим, куда спешить? - он опять уперся взглядом в медальонного человека, точно спрашивая совета: пить или не пить?

Похоже, серебрянолицый швед наставил его на путь истинный: пить и чем скорее, тем лучше.

Ничего с этим поделать невозможно, вздохнула она.

- Только отвези меня домой. У меня урок в двенадцать. Наталья придет. Я совсем забыла.

Панин, задержав бутылку, готовую пролить слезу, над столом, удрученно покачал головой: нет, монашка, тебя все-таки надо лечить... Ах, эта трогательная путаница в английской грамматике, ах, это тяжкое расставание с девичьими иллюзиями, ах, богатая невеста Ландауэр, дочь хозяина сети берлинских магазинов! Да скорее всего она обыкновенная профура, затоваривающаяся по дороге на службу презервативами! Ах, какая жалость, собачку ее нацисты до смерти забили...

Бутылка так и осталась висеть, не выдавив из себя слезу.

- Черт, у тебя есть ее адрес? - он уже влезал в рукава куртки. - Ты хорошо знакома с расовыми теориями господина Розенберга?

Которого, не сразу сообразила она. Который был стойкий борец за чистоту арийской расы и торжество нордического духа?

- Но она только чисто внешне похожа на еврейку...

Похожа-непохожа, отмахнулся Панин, какая теперь разница? Скорее всего она в самом деле какая-нибудь рязанская дура, Аграфена Ивановна Сидорова какая-нибудь, ну так и что? Теперь это не важно.

Он задержался у двери, нетерпеливым покусыванием губы понукая ее поторапливаться.

Она рылась в сумочке. Где-то была бумажка с ее адресом... Вот. Шереметьевская улица. Где это?

- Я знаю, где. Поехали.

- Погоди... А что важно?

Он мрачно усмехнулся: важно то, что она играет роль еврейки; это же кино в конце концов; и в нем привыкли обходиться без спецэффектов.

Веня хотел составить им компанию. Панин ответил вежливым отказом: персонажа, удивительно напоминающего последнего русского монарха, в этом фильме он что- то не припомнит.

Провожать их до двери хозяин дома не стал. Когда уходили, он лил водку в рюмку. Жаль его. Наверняка напьется и будет твердить в пустое, глухонемое пространство: О, тени, я старался угадать: кто вас такою тайною облек? Не совестно ль - все время ускользать, разгадки не оставив мне в залог? Или что-то еще в этом духе - на мертвом, как латынь, языке.

5

 Пришлось заскочить в Агапов тупик - нужна была машина.

День стоял здоровый, бодрый, солнечный - если день не лукавит, подумала она, то в самом деле не далеко до тепла: оттаем, оживем, распустимся, зазеленеем.

Уже по дороге домой, в метро, у нее жутко разболелась голова. Сказывалось напряжение вчерашнего съемочного дня. Да и вообще... С тех пор, как повстречались с Паниным на поминках, они только тем и занимались, что беспрерывно пили...

Панин с пониманием отнесся к ее состоянию, на мгновение отпустил руль, чтобы развести руки в стороны: ну что поделать, если такова сюжетная необходимость?

- С какой целью люди ходят в кабак? С целью, во-первых, выпить. И во-вторых, склеить какую-нибудь женщину - с целью дальнейшего впадания в грех. Или склеить мужчину. Кабак есть кабак. Мы не в состоянии выпрыгнуть из этого текста.

Упоминание про текст заставило их помрачнеть. Быстро, в режиме скоростного просмотра отмотали сюжет; смотри его хоть задом-наперед, хоть как положено, - действительно, все очень логично и все, вплоть до деталей, сюжетно необходимо.

Даже тот нечаянный труп под белой простыней на дороге - даже он (случайность же, случайность!) оказался текстом востребованным.

Хотя есть один нюанс, которому она никак не могла найти место.

- При чем тут негр? Это какая-то ошибка.

Нет, живо возразил Панин, тут нет никакой путаницы; Роберт Фосс - американец; как истинный американец он просто обязан был поселить в своем фильме негра - пусть даже и