Румия - Мария Омар

– Вижу, тут стоит.

Румия вздрогнула и обернулась. За спиной никого не было.

– Будешь ходить ко мне пять понедельников. В следующий раз принеси мыло, шампунь и свечи. Все, иди.

Румию затошнило, и она, держась за стул, встала. Вытащила из сумочки сложенную двухтысячную купюру и быстро пошла к выходу.

– Не отдашь долг – твоя дочь будет расплачиваться! – прокричала гадалка вслед.

«У меня сын», – хотела сказать Румия, но передумала и зашагала прочь.

«Порченая» – прозвучало в голове голосом неумолимого судьи. «Порченая!» – загадочно скрипнула дверь. «Порченая!» – проводил насмешливым взглядом охранник.

Захотелось срочно выпить успокоительное.

Вечером Тимур пришел поздно.

– Румия! – крикнул он с порога, хотя обычно входил молча.

Она поспешила в прихожую.

– Тихо, Султана разбудишь!

Тимур был совершенно мокрый и с большой плоской коробкой.

– Ты мне не указывай! Мне надо что-то сказать!

По заплетавшемуся языку и жестам Румия поняла, что он пьян. Впервые за шесть лет брака.

– Хорошо, – она подошла ближе, почувствовала алкогольный запах и задержала дыхание. – Пойдем.

Тимур послушался. Она повела его в спальню и усадила на кровать. Он опустил коробку на стул.

– Что у тебя там?

– Не скажу! – он странно рассмеялся.

– Ладно, давай переоденешься, поспишь, а завтра поговорим.

– Нет, сейчас! – он сжал ей руку.

– Мне больно!

Он отпрянул. Потом состроил обиженное лицо.

– Ты меня не любишь!

– Ложись.

– Скажи, что ты меня любишь!

– Люблю.

– Громче!

– Да люблю!

– Вот так, – он попытался ее поцеловать, но она увернулась, и он упал на кровать. – Нет, врешь.

– Ну что пристал! И сними мокрую рубашку, простынешь. Поговорим, как протрезвеешь.

– Когда трезвый, я не могу сказать. И ты молчишь. Может, тебе тоже выпить?

– Отстань, Тимур. Давай закроем глаза и поспим.

– Что ты говоришь со мной как с ребенком!

– Уф-ф.

– Ты не умеешь воспитывать сына.

– Да, не умею. Доволен?

– А ты его ваще любишь?

– Слушай, я сейчас разозлюсь. Давай ты лучше помолчишь, иначе завтра тебе будет стыдно.

– Что, правда глаза колет? Ты бросишь нас при первом удобном случае!

– Все, я пошла.

– Сядь!

Тимур, пошатываясь, встал.

– Посмотри мне в глаза!

– Тимур, хватит.

– Пожалуйста!

– Вот, смотрю.

– Ты меня ненавидишь. Все вы, женщины, предательницы! Это потому, что я неудачник, да? У меня нет квартиры, даже машины нет. Ничего нет, зачем я тебе нужен?

Румия, едва сдерживаясь, медленно выпустила сквозь губы струйку воздуха. Он схватил ее за руку.

– Мама! – закричал Султан в дверях, и Тимур отпустил ее.

– Не бойся! – Румия обняла сына, увела в детскую, уложила на кровать.

Султан прижался к ней, подрагивая всем телом. Когда он уснул, Румия долго видела перед собой две пары глаз: мужа – наполненные болью и гневом, и сына – в смятении и страхе. Потом встала и начала собирать вещи.

Часть IV

Глава 1

Дома

2009, поселок П. под Актобе

– Мама, ты меня слышишь?

Румия лежит на кровати, глядя в окно на старую сливу. Абика не хочет ее рубить, хоть та и не плодоносит: «Я старая, и она старая. А сливы мне соседка дает».

– Ма-ма!

Султан настойчиво стучит пальцем по руке Румии.

– Что, сынок?

– Я говорил про самолеты. Ты опять ничего не слушала!

Румия притягивает его к себе и целует в макушку.

– Прости, я буду, правда. Рассказывай. Спать просто сильно охота.

– Ты же только проснулась!

– Да. Но как будто уже устала.

Недавно Султан рассматривал фотографии Румии в тринадцать лет: они с Айкой смеялись возле калитки, потом залезли на дерево.

– Мам, а почему ты старенькой меня родила? – спросил Султан.

– Как это старенькой? Я тебя родила молодой.

– На фотографиях ты веселая. А сейчас всегда грустная и говоришь, что устала.

Видно, Румия, как мама, спрятала радость в ведьмин мешок. Но мама была сильнее. Ее хватало на все. Ездить за товаром, таскать тяжеленные коробки, торговать и отгонять алкашей. Ругаться и мириться с папой. Умиляться двойняшкам. А у нее, Румии, нет сил даже на одного ребенка.

Ее мысли прерывает звонок от Тимура. Она хмурится и отклоняет его. Тренькает сообщение:

– Пожалуйста, ответь

– Я занята. Позже

– Дай поговорить с сыном

Снова звонок. Румия сует телефон Султану.

– Это папа.

Выходит. Ложится на диван в зале.

Минут через десять Султан прибегает к ней.

– Поговорили?

– Да. Папа обещал мне купить большой катер. И сказал, чтобы ты проверила карточку, он выслал деньги тебе на учебу.

Она прикусывает губу.

– Хорошо.

– Можно мультики?

– Давай лучше книжку.

Через три страницы у Румии нет сил читать дальше.

– Ладно, посмотри телевизор.

– А почему здесь мало каналов?

– Не знаю, надо спросить твоего аташку.

Она находит мультфильм и садится в кресло.

Абика снова ушла на садақá[168]: в поселке ее как одну из самых пожилых зовут на все поминки.

В голове мелькают обрывки последнего разговора с Тимуром.

– Зачем? – спросил он, когда узнал, что Румия едет в поселок.

– Я запуталась. Мне надо уехать и какое-то время не видеть тебя. Понять, как жить.

– Ты испугалась, что я был пьян? Я же сказал, это больше не повторится.

– Не только. Кажется, мы что-то неправильно делаем. Не так относимся друг к другу. Надо пожить раздельно, посмотреть на все другими глазами.

– А Султан?

– Он будет со мной.

– Но ты поступаешь по-детски. Эгоистично. Ему нужен и я.

– Да, но мы же не навсегда расстаемся. На месяц. Или на два. Ему будет полезно побыть в поселке, там речка, песок. А здесь мы целыми днями кружим по нашей площадке.

– Кто мешает возить его в парк, цирк, театр?

– Это другое.

– Ты узнала, что Аза развелся? – голос Тимура стал сухим, как корка забытого на столе позавчерашнего хлеба.

– Что? – Румия сглотнула, и этот звук показался ей таким громким, как будто его услышали все.

– Тогда, перед свадьбой, он признался, что тебя любит.

Тимур выжидающе на нее посмотрел. Она отвела взгляд.

– Нет, он вообще ни при чем. Я о нем совсем не думаю.

Это правда. Она всегда отгоняла любые мысли о нем. Но голос по-дурацки дрожит, как будто она обманывает.

– Мне надо ехать. Я чувствую, что там станет легче. И абику я давно не видела – может, ей надо помочь.

– Странно, что ты только сейчас об этом вспомнила.

– Не начинай.

Он встал с дивана, прошелся по комнате, посмотрел на нее и открыл шкаф. Вытащил коробку, которую принес в тот вечер.

– Это тебе. Подарок.

– Мне? Не надо.

– Открой, пожалуйста.

Румия раскрыла коробку и