Румия - Мария Омар

– А как ты туда собираешься ходить? Видишь же, он без тебя пять минут не может.

– Еще немного, и он согласится пойти в садик.

– Честно говоря, я не понимаю, зачем тебе эти курсы. Работай дальше в своем центре. Лучше работы не придумать: полдня – и свободна.

– Нам с ним надо оторваться друг от друга, тут ты прав. И я давно мечтаю обучаться дизайну.

– Где будешь работать?

– Открою ателье, как Мадина.

– Ты? Ателье? Вот скажу сейчас, опять обидишься.

Румия закрыла шкаф.

– Говори.

– Ты не предприниматель. Там нужно быть крученой, готовой ко всему. Рекламировать себя. Сможешь? У Мадины совсем другой характер.

– Но ведь надо хотя бы попробовать.

Румия снова открыла шкаф и начала перекладывать теплую одежду на другую полку, чувствуя на себе взгляд Тимура.

– И потом, если у тебя будет свое дело, ты совсем забросишь дом, – добавил он.

Румия нервно затолкала толстый свитер в угол.

– Жазира говорит, можно няню найти и еду покупать готовую.

– Ты до сих пор с ней общаешься? – голос Тимура стал сухим, как земля под давно не поливавшимися цветами.

– Так, иногда перезваниваемся. Мне в нашем дворе даже не с кем поговорить.

– Эта Жазира не замужем, она не понимает. Для меня женщина, которой вечно нет дома… Она… ну такая, как тебе сказать… Ненадежная.

– Странно, как это связано? Я устала сидеть в четырех стенах.

– Но ты же сама вечно за Султана боишься!

– Опять по кругу. Тимур, я с ним решу. Он пойдет в садик, а я на курсы, – в ее голосе зазвенела обида.

– Ладно, как хочешь, только не жалуйся потом, – Тимур смягчил тон и улыбнулся. – Ну не дуйся! Я хорошую сделку заключил на перевозку зерна. Клиент жирный, объем большой – если все выгорит, получу бонус приличный. Тогда подарю тебе все, что хочешь. Или машину возьмем?

– Может, лучше ипотеку?

– Можно. Но квартиру брать в Алматы – это риск. Пару раз тряхнет, хоть одна трещина – за бесценок никто не возьмет.

– Но все же живут и покупают. Все-таки лучше за свою платить, чем за аренду.

– Ладно, давай не будем делить шкуру неубитого медведя. Заработаю – будем решать.

Тимур открыл ноутбук, что-то посмотрел, удовлетворенно кивнул и начал звонить.

– Эльмира, мне прислали дислокацию, вагоны уже на станции отправления. Пусть ваши принимают и ставят на погрузку. Я телеграмму скинул на почту.

Он несколько раз что-то подтвердил и попрощался.

– Кстати, я в четверг уезжаю, – бросил небрежно он Румие, и она услышала в его голосе странные нотки.

– В командировку?

– Нет, – Тимур стал что-то просматривать в компьютере. – По личным делам.

Румия присела рядом и увидела, что он быстро закрыл вкладку. Она пошла в спальню и записала в тетради: «Я злюсь».

Среди ночи Румию разбудил топот маленьких ног. Не открывая глаз, она подвинулась, давая место Султану, и, когда тот привычно нырнул к ней под бок, накрыла его одеялом.

– Сын, давай ты у себя будешь спать, – проворчал Тимур.

– Нет! – Султан прижался к Румие. – Мне приснилась страшная тетя!

Румия вздрогнула.

– Какая она?

– В длинном белом платье. Стоит и смотрит, как будто хочет меня забрать. Мама, ты меня ей не отдашь?

– Нет, никогда! – Румия погладила его взмокшую спину.

– А ты не уйдешь от меня? Не бросишь?

– Откуда такие слова? Конечно, нет.

Султан схватил ее за руку и держал, пока не заснул.

– Ты свои страхи уже ему передала, – сказал Тимур.

– Я при нем ничего не рассказывала.

– Наверное, ты не заметила, а он все слышал.

Румия поцеловала Султана в мягкие волосы и неслышно прошептала: «Мне страшно».

Глава 14

Мама

1995, поселок П. под Актобе

Румия с трудом вползает на багажник. Хватается за тонкую пластиковую крышу автомобиля. Та ломается, пальцы проваливаются в дырки с острыми краями. Машина трогается.

– Остановитесь! – кричит Румия.

Невидимый водитель хохочет и набирает скорость.

Каким-то чудом Румия держится, но страшно, что машина вот-вот раскрошится и она упадет. Они разгоняются сильнее. Румия прижимается к крыше, посреди дороги видит маму и кричит. Просыпается и часто дышит.

Это была долгая зима. Румие казалось, что тело ее окаменело и лежит под глубоким снегом в темном тоннеле. Время от времени ее откапывали, перемещали в сидячее положение и обратно, что-то вливали, кололи. Ей было все равно.

Иногда внутрь прорывались голоса абики, папы, посторонних людей. Она не помнила, кто сказал про сердечный приступ после пожара и что мама умерла на второй день в больнице. Какая разница, кто об этом сказал. Она не обняла тогда маму и уже никогда не сможет обнять. Только это было важно.

Порой она видела кино из прошлой жизни. Вот она совсем маленькая, а мама красивая и высокая, одевает ее в нарядное платье с бантиками на плечах.

Мама учит ее читать:

– Ба-ба!

Они идут по улице, и Румия тянет ее за руку к луже.

– Нельзя, Руми.

Мама ведет ее в школу и поправляет волосы.

Протягивает ей сдачу:

– Купишь себе что-нибудь.

В этом кино Румия счастлива, даже если мама ее ругает или ей некогда. Главное, она есть.

Глава 15

Дождь

2009, Алматы

– Сәлеметсiз бе! – молодая женщина поздоровалась и поспешила по лестнице вниз.

– Странная: тут и так темновато, а она еще и в черных очках, – сказала Айка, когда захлопнулась подъездная дверь.

Она несла огромный арбуз и, запыхавшись, часто останавливалась.

– Потом расскажу, – Румия переложила пакеты в правую руку. – Тебе помочь?

– Не, все нормально. Все-таки надо худеть!

– Ты и так красивая, – Султан перепрыгивал ступеньки, прижимая к груди большой игрушечный грузовик. – А я сильный!

– Уй, зяным![167] Конечно! – Айка пропустила его вперед.

Дома Румия разобрала продукты, помыла арбуз, обтерла его кухонным полотенцем и водрузила на стол на подносе. Султан побежал смотреть мультики.

– Давай я, – Айка взяла большой нож, отрезала верхушку с хвостиком и одну дольку. – Красный! А что ты хотела рассказать про ту женщину?

– Ой, там кошмар. Они под нами живут. Ее муж постоянно бьет.

Айка округлила глаза.

– Да, представляешь! – продолжила Румия. – Во вторник они сильно ругались. В который раз уже. У нас ведь все слышно. Потом он как будто совал ее в ванну, включил кран, орал, она плакала. И звуки глухие, точно бьют по стенке. Я Тимуру говорю: давай позвоним в полицию! А он: слушай, мы сколько уже вызывали, она все равно не будет писать заявление. И пьяная опять, разве не слышишь? Я говорю: ну и что, это же