Румия - Мария Омар

Задержалась в прихожей перед зеркалом, распустила волосы и снова собрала в хвостик. Постаралась придать лицу невозмутимое выражение. Азамат широко улыбался. Смотреть ему в глаза было трудно – словно только вчера она потеряла рассудок и ответила на его поцелуй.

Он по-дружески ее приобнял, она отстранилась.

– Я приехал с тобой поговорить, – он поправил форменную рубашку.

– Все хорошо! – крикнула Румия абике через открытое окно. – Это мой знакомый, я скоро приду.

Сели в машину.

– Ну, как ты? – Азамат внимательно ее рассматривал.

– Нормально.

Она снова поправила волосы и в который раз возненавидела свой унылый хвостик. Ноги в замызганных после поливки огорода шлепанцах спрятала под сиденье.

– Тимур звонил, спрашивал, не видел ли я тебя.

– У нас все хорошо. Пусть не волнуется.

Румия скрестила руки на груди, потом сложила на коленях. Стала смотреть в окно – соседский мальчишка гонял гусей.

– Ты мне правду скажи: он сделал тебе что-то плохое? Если хоть пальцем тронул…

– Нет.

– Понятно. Сама решила уйти? Навсегда?

– Пока не знаю.

Они помолчали.

– Скажи, Румия, а если, ну, просто представить, что ты бы вышла замуж за меня, ты была бы счастлива?

– Зачем об этом говорить?

– Я развелся.

Она горько усмехнулась.

– Знаю. И что это меняет? Я замужем. Ты говоришь представить, – она начала злиться. – Для чего? Чтобы еще больше запутаться?

– А ты изменилась, – сказал он грустно и стал крутить на пальце брелок.

– Не уверена, – ответила она. – Пока у меня это плохо получается, – добавила тише. – Ладно, пойду, абика волнуется.

– Можно я завтра приеду? – он высунул голову в окно машины.

– Мы уезжаем, – не обернувшись, она проскользнула в калитку.

– В Алматы?

Румия не ответила.

Глава 3

Ташкент

2009, поселок П. под Актобе – Ташкент

Рано утром «Мазда» – божья коровка блестела чистыми боками возле абикиного дома. Спящего Султана усадили в детское кресло. Абика расцеловала всех и прошептала молитвы, протянула подушечку, расшитую яркими ромбами бархата:

– Чтоб ему помягче было.

– Да нам ехать минут сорок, а там машину оставлю – и на вокзал, – сказала Мадина. – Не грусти, скоро вернемся.

Они помахали абике и тронулись в путь. Румия удивлялась, рассматривая новые коттеджи, газовые трубы, кафешки и магазинчики, то и дело попадавшиеся по обе стороны дороги.

– Ого, как поселок вырос!

Когда они в прошлый раз ехали в Актобе, она этого не заметила, погруженная в свои мысли.

– Да-а, мы думали, тут все развалится, – кивнула Мадина. – А сейчас он совсем слился с городом. Мне так больше нравится. Видела бы ты, какие сейчас коттеджи вокруг Оренбурга!

– А почему ты переехала? – спросила Румия, поправив голову Султана, которую он неудобно запрокинул.

– Да я б там померла с тоски! Галка, подруга моя, в Москву смылась, в частном доме престарелых работает. Эльвирка за немца замуж вышла. Я б тоже могла к Жанельке в Германию поехать. Там, говорят, свободных мужчин море. Для них женщина в сорок пять – молодая! Это у нас всё, ты практически списана. Хотя, если честно, мне самой никто не нравится. Все нормальные мужики при женах, а дурные мне зачем? И вообще, я прекрасна сама по себе! А к тебе Азамат вчера приезжал? Что хочет?

– Ох, абика! А мне не сказала, что узнала его, – Румия усмехнулась. – Да Тимур у него про меня спрашивал, вот и приехал.

– В каком он сейчас звании?

– Не знаю, я в погонах не разбираюсь.

– А почему развелся?

– Не спрашивала. Знаешь, когда он рядом, я чувствую себя неуютно.

– Ты не позволяешь себе в него влюбиться?

– Нет, это другое. Как будто хочу показать ему, что со мной все нормально. Но при этом у меня нет желания знать, чем он живет. Мне спокойнее, когда он там, а я здесь и меня никто не трогает.

– Может, ты пытаешься что-то доказать самой себе?

– Что именно?

– Что можно быть счастливой без страстей.

Румия больно сжала свои пальцы.

– А кому нужны эти страсти? Чем спокойнее, тем лучше.

– Мы уже в Ташкент едем? – потянулся Султан и взял ее за руку.

– Да, сынок, сначала в Актобе, потом на поезд.

Румия в зеркале показала жестом Мадине, что разговор закончен.

Ташкентский вокзал встретил запахом лепешек и плова из придорожных кафе и жарой, обнявшей их крепко, как смутно знакомая апашка на тое[171], которая помнит, как вы ходили пешком под стол.

– Казахи? – широко улыбнулся полный мужчина в тюбетейке, подхватив чемоданы.

Он понес их к стоянке, лавируя между потоками людей так быстро, словно сумки были набиты пухом. Мадине и Румие, крепко державшей за руку Султана, пришлось мчаться следом, рискуя налететь на тележку или влепиться в разноцветную толпу. В белой Daewoo двери были открыты настежь и громко играла узбекская песня, отчего казалось, что машина пританцовывает вместе с водителем.

– А вы не боитесь так ее оставлять? – Мадина села впереди.

– Мою машину никто не тронет, – с гордостью сказал таксист. – Спросите любого про Фархода ака, меня здесь все знают.

Мадина попросила сделать музыку тише и назвала адрес дома, где им предстояло жить. Узнав цену поездки, для приличия поторговалась, хотя ни один актюбинский таксист за такие деньги не сдвинулся бы с места, и Румия испугалась, что от этой наглости Фарход ака если не выкинет их чемоданы на землю, то уж точно рассердится. Но, после того как они сошлись на золотой середине, он посмотрел на Мадину восхищенным взглядом и завел мотор.

Они свернули на улицу с частными домами, огороженными каменной кладкой. Возле красных ворот Фарход ака посигналил. Вышел стройный седовласый мужчина. Он с элегантным достоинством помог перенести вещи, показал им комнату с огромной кроватью – одной на всех. Фарход ака очень эмоционально заговорил по-узбекски – казалось, что они ругаются.

– Что такое? – спросила Мадина.

– Ничего страшного, – расплылся в улыбке хозяин. – Отдыхайте, уважаемая, ни о чем не волнуйтесь.

– Что-то еще нужно? – спросил Фарход ака Мадину.

– Отвезете нас деньги менять?

– Конечно! – с готовностью закивал он. – Я пару менял знаю.

– Может, в банке? – шепнула Румия.

– Там курс невыгодный! – махнул рукой Фарход ака. – Не бойтесь, девушка! Зачем мне вас обманывать?

– Только сильно ему не доверяйте! – насмешливо сказал хозяин, и Фарход ака снова разразился тирадой на узбекском.

В машине он извинился:

– Я цену вам сбил. Пятьдесят долларов в сутки, совсем обнаглел! И сказал ему, чтобы принес вентилятор. Ай-ай, а еще говорит, что преподаватель.

– Спасибо! – поблагодарила Мадина, и Фарход ака просиял, как мальчишка, влюбленный в одноклассницу.

Вскоре они подъехали к красивому зданию с куполом, похожему