Румия - Мария Омар

– Спасибо.

Это слово снова упало с ее губ холодным.

С садақа абика всегда приходит с угощением. Раньше гостинцы для внучат передавали в кульках из газет, потом в салфетках. Сейчас принято класть около гостей прозрачные пакетики-маечки, чтобы каждый мог взять с собой то, что захочет. Султан с любопытством лезет в пакет, рассматривает: несколько кругляшков коричневой кураги, пара шоколадных конфет, бауырсаки, примятый кусок пирога.

– А «киндера» нету?

– Кто же на садақа «киндер» на стол ставит? – абика возмущенно цокает. – Ешь пирог!

– У тебя вкуснее, – говорит Султан с набитым ртом.

Абика довольно крякает и гладит его по голове:

– Ақылды́ мала́й![169] Какой тебе испечь?

– Пирог-лапшу!

– Что?

– Который ты делала, когда мы приехали.

– А-а-а, с апельсиновыми корками? А почему лапша?

– Там же лапша сверху! Как червячки.

Румия улыбается. Это он про тесто, пропущенное через мясорубку, которым был украшен верх пирога. Абика гладит ее по руке.

– Испеку хоть десять пирогов с чем хотите, лишь бы вы были веселыми!

Абике семьдесят восемь. Она стала еще меньше, но ходит без палочки и по-прежнему делает все сама. Дома и в курятнике с петухом и тремя несушками идеальный порядок.

Пока Султан собирает конструктор, Румия с абикой садятся смотреть новости. Диктор бодро рапортует, что шестого июля будет праздноваться День столицы, инфляция под контролем и цены на продукты не вырастут.

– Сахар опять подорожал, – вздыхает абика.

Хорошо, рядом нет папы: возмущался бы полчаса, что все врут.

После новостей повторяют передачу из детского дома, которую в прошлый раз смотрел Тимур. Абика хочет ее переключить, но Румия просит оставить и в этот раз внимательно слушает.

– Пока дети маленькие, они верят в родителей, любят и ждут их, даже если те алкоголики, издевались над ними или совершили преступление, – говорит голос за кадром. – Для них это все равно самые лучшие папы и мамы.

У Румии перехватывает горло. Она закашливается, кровь приливает к лицу, глаза начинают слезиться. Абика испуганно хлопает ее по спине.

– Что с тобой?

– А вдруг среди них Амир и Дамир?

В этом доме впервые за тринадцать с половиной лет со смерти мамы произносятся имена названых братьев Румии. С окаменевшим лицом абика выключает телевизор и уходит к себе.

Румия долго сидит задумавшись, потом вскакивает, открывает на ноутбуке сайт передачи, где помогают искать людей. Проходит регистрацию. Создает заявку на поиск. Выбирает из предложенных вариантов ответ: «Я ищу этого человека сам». Заполняет анкету: фамилию ставит «Сеитовы», в дате рождения оставляет только год. К своему стыду, она не знает или не помнит их день рождения. На вопросе «Когда Вы видели этого человека в последний раз?» задумывается, пишет «1995 год». В поле «Выберите, кем вам приходится разыскиваемый» выбирает «Братья и сестры». Графу «География поиска» оставляет незаполненной – мало ли где они сейчас могут быть. Там, где просят указать последнее известное место жительства, вписывает название своего поселка: адрес детского дома она не знает.

Глава 2

Прорвемся

2009, поселок П. под Актобе

В воскресенье с утра ждали Мадину. Год назад она поменяла квартиру в Оренбурге на трешку в Актобе на первом этаже. Звала к себе жить абику, но та отказалась:

– Пока я в состоянии за собой ухаживать, буду в своем доме. А Мадина, может, еще замуж выйдет.

В субботу затеяли пироги. Султан играл во дворе с соседским мальчиком. Папа привез им чистый влажный песок – с ним можно было лепить куличи, строить каналы и делать отпечатки ладоней. Через кухонное окно было видно, как они копают его пластиковыми лопатками, загружают в игрушечные машинки и возят по кругу. Султан то и дело забегал в дом и, убедившись, что Румия на месте, снова шел на улицу. Она тоже часто выглядывала в окно.

– Ну чего беспокоишься? – спросила абика. – Трясешься за него, а дети ведь все чувствуют. Вот ты в детстве совсем не была трусишкой или плаксой – тихая была, спокойная. Сядешь в уголочке, рисуешь, не видно, не слышно. Айсулу смеялась, что иногда о тебе забывает.

Румия молча замешивала тесто.

– Больше муки добавь, – сказала абика, внимательно наблюдая за каждым ее движением. – Вы как к нам, надолго?

По тону стало понятно, что этот вопрос давно ее мучил, но она боялась его задать.

– Пока не знаю.

Румия смяла тесто в большой упругий шар и понюхала его. Отщипнула кусочек, как в детстве, и пожевала. Положила шар в эмалированную миску со сколотыми краями, накрыла льняным полотенцем, огляделась и, чтобы чем-то себя занять, начала мыть плиту.

– Тебе было с Тимуром плохо? – спросила абика буднично, словно говорила, когда подойдет тесто.

– Не знаю. Я перестала чувствовать, что хорошо, а что нет. Хочу подумать, как я живу и как мне жить дальше.

Абика многозначительно кашлянула.

– Несколько лет назад я бы сказала: не забивай голову дурью…

– А сейчас?

– Да сама не знаю. Раньше думала, что твоя мама все делает неправильно и я знаю, как лучше. Но разве я сама была счастливой, чтобы учить других?

Абика потерла клеенку, старательно убирая невидимые крошки.

За четыре года, что они не виделись, Мадина почти не изменилась. Разве что в уголках глаз появились едва заметные морщинки-смешинки, а фигура и лицо стали суше, отдаленно напоминая абикины. Но в футболке и джинсах, с короткой мальчишеской прической и задорным голосом выглядела она молодо.

– Это кто у нас такой красивый? – Мадина потрепала Султана по волосам. – Глазки темные – папины, носик острый – мамин, а мое что?

– Не знаю, – растерялся Султан.

– Это мы выясним! А что я для тебя привезла!

Султан завороженно смотрел, как она достает из огромного пакета коробку.

– Давай ножницы!

Они разрезали скотч и вытащили полицейскую машинку.

– На пульте, класс! – Султан нажал кнопку.

Машинка поехала по полу, воя сигнализацией, и врезалась в диван.

– А кто меня за это поцелует? – притворно сдвинула брови Мадина.

К изумлению Румии, Султан бросился к ней в объятья. Обычно он сторонился тех, кого плохо знал.

– Пошли, покажу грузовик, – Султан взял Мадину за руку и повел к куче песка.

Румия смотрела в окно, как они возятся с машинкой, пуляются зелеными ранетками и обдают друг друга струями из водяных пистолетов. Ей было радостно за Султана и одновременно грустно, что она не может так бесшабашно с ним играть.

– Ох, Мадина! – спустя полчаса сказала абика, и по ее голосу было невозможно понять, восхищается она младшей дочерью или