Наперегонки с луной - Стейси Ли

— Да, мэм…

Я пытаюсь понять, что конкретно она мне предлагает. Она хочет предоставить мне кров в своем доме. Она хочет, чтобы я помогала ей организовать восстановление колледжа. Она не шутит? Но по ее лицу не видно. И это говорит мне та самая женщина, которая лупила меня так сильно, что обломала линейку?! Которая прогнала меня на чердак? Смогу ли я ужиться с тем, для кого правила и порядок подобны религии? Кто даже садится и встает по определенным правилам.

Я вспоминаю слова отца Гудвина: «Правила придуманы для нашей же безопасности. Так что директриса Крауч — это ваша защитница».

Директриса встает и, опираясь на свою трость, направляется обратно в лагерь. Я семеню за ней. Мы проходим мимо семьи, возносящей молитву за обеденным столом. Это самый настоящий стол с шестью стульями и даже канделябрами. Директриса совсем не удивлена увиденным или просто не подает вида.

— У тебя будет комфортная комната и здоровое питание. И, что еще важнее, находясь рядом с тобой, я стану учить тебя хорошим манерам. У нас, конечно, будут правила. Например, нельзя шаркать при ходьбе. Это удел только очень пожилых женщин. — Она поджимает губы и вдруг спрашивает: — Надеюсь, на чердаке тебе было комфортно?

— Так это вы были тем самым привидением? — удивляюсь я.

Она пожимает плечами:

— Ну, я иногда ходила туда, когда у меня начинало болеть колено. Там можно спокойно заниматься гимнастикой.

— Значит, это был ваш зонтик?

— Конечно, мой.

— А зачем вы его там хранили?

— Затем же, зачем люди носят на шее ладанки с локонами. Романтические воспоминания… Просто у Карла уже не так много оставалось волос на голове.

А, наверное, это она о том самом молодом человеке, о котором говорила Франческа. Это он подписал для нее свое фото: «Для моей драгоценной Аннабель».

— А что с ним произошло?

— Я в итоге рассталась с ним. И это все, что тебе следует знать об этом. — На миг она, кажется, уходит глубоко в себя. Потом вжимает голову в плечи, но почти сразу распрямляется. — Мы не были бы идеальной парой. Да и вообще жизнь — это как хороший обед: должно быть немного горчинки и совсем немного сладкого. Подумайте над моим предложением, мисс Вонг!

Глава 41

Вернувшись в наш лагерь, я первым делом вижу А-Шука, который вынимает листики из заварочного чайника. Так вот для чего нужна была та лопаточка! Рядом с ним сидят Элоди, Кэти и Хэрри и уминают

Элоди смотрит на меня. Я говорю ей спасибо. Я очень благодарна ей за блокнот, который она оставила для писем нашим безвременно ушедшим родственникам. Она кивает, продолжая жевать.

Франческа протягивает мне мою порцию омлета.

— С военного грузовика раздавали еду на Станиан-стрит. Нейт… э-э… мистер Фордхэм… — она вмиг заливается краской и тут же косится на директрису Крауч, — и мистер Чэнс добыли для нас эти ящики, что очень мило с их стороны.

— А вот эти имбирные пряники от мистера Чэнса для тебя, — улыбаясь говорит Кэти. Она протягивает мне перевязанный ленточкой пакет с ароматными пряниками.

Обеденный стол с канделябрами не удивил директрису Крауч, но при виде пряников ее брови взлетают чуть ли не под облака.

Теперь моя очередь заливаться краской от смущения. Я изо всех сил стараюсь оставаться невозмутимой и молча ем омлет. Сейчас самое время поговорить о нашей затее со второй вечеринкой.

— Мисс Крауч, вчера у нас получилась такая хорошая вечеринка! И мы хотели бы повторить наш успех сегодня.

— Сегодня? Но девочкам пора ехать домой!

Франческа снимает котелок с огня:

— Мы можем приготовить что-нибудь другое. Здесь же еще полно голодных людей.

— Конечно, приготовим из того, что есть в этих ящиках.

— Готовить для людей здесь — это не то же самое, что готовить для солдат или гостей ресторана, — пытается убедить директрису Франческа. — Вы же видели вчера, мисс Крауч, как бережно люди брали еду. Вечеринка объединила их — таких разных. Это было для них сродни причастию.

Директриса пожимает плечами, и ее зрачки снова сужаются. Я отставляю тарелку с омлетом.

— Люди были убиты горем, а мы помогли им начать снова улыбнуться. И даже танцевать.

— Да-да! И петь! — Кэти подмигивает Хэрри.

— А что ваши родители, мисс Беллини?

— Мой брат поручил меня заботам лейтенанта Макговерна, и тот знает, где меня найти, — саркастически улыбаясь, говорит Франческа.

— Не пренебрегайте отношениями с лейтенантом Маркусом Макговерном, — строго говорит директриса. — Он, конечно, по-юношески горяч, но пытался проявить заботу о вас, хотя и очень неуклюже.

Франческа опускает глаза:

— Да, мэм.

Кэти молитвенно складывает руки:

— Я точно знаю, что бабушка уже выехала за нами, и я уверена, что она доберется сюда быстрее, чем мы с Хэрри до Техаса.

— Мне жаль, мисс Киннли, но я хочу, чтобы вы и мисс Винчер проводили мисс Бьюргард домой. Сестры из Бостона едут в северо-восточном направлении, а вам троим надо на юг, и я не хочу, чтобы мисс Бьюргард добиралась домой одна, особенно в ее подавленном состоянии. Я забронировала вам всем билеты на поезд сегодня вечером.

— Да, мисс Крауч.

Кэти и Хэрри разочарованно переглядываются.

Воцаряется гнетущая тишина. Использованная заварка отправляется в костер. Листья шипят, а потом начинают издавать очень приятный аромат.

Элоди берет себе еще омлета.

— Мы все же могли бы организовать вторую вечеринку. Меня не ждет семья. Там только папины коллеги, которые понятия не имеют, что я здесь. Лично я свободна и могу делать что пожелаю. Итого нас будет здесь трое.

— Четверо, — уточняет Джорджина, вылезая из палатки. Ее толстая коса похожа на корабельный канат.

— Что скажете, мисс Крауч? — заискивает Франческа.

Директриса оглядывает нас всех по очереди. Переведя взгляд на А-Шука, она тяжело вздыхает и садится.

А-Шук расставляет чашечки для чая на подносе, сделанном из обложки учебника по этикету.

— Дайте девочкам сделать то, что они хотят. У них столько потерь. Оставьте им это утешение.

Уголки рта директрисы опущены. Она еще раз тяжело вздыхает.

— Ну, я думаю… Если у нас, конечно, хватит еды.

Мимолетная улыбка пробегает по лицу Элоди. Франческа передает Джорджине ее порцию омлета и идет к ящикам.

— Тогда я начинаю составлять меню.

Кэти издыхает. Хэрри скребет ложкой по дну своей тарелки.

Я подсаживаюсь к ним:

— Одна китайская мудрость