Всё как всегда - Клэр Ломбардо

о том, насколько точно она соответствует его описаниям, когда стоит на крыльце, как бродячая торговка: в платье-комбинации с накинутой сверху рубашкой Марка и в своих мотоциклетных ботинках; при выходе из квартиры такой наряд казался ей стильным, но теперь она чувствовала себя в нем неухоженной и слегка потрепанной.

– Платье у тебя – блеск, – сказала Франсин, и Джулия перетряхнула эту реплику в поисках ехидства, некоего оттенка осуждения, но, к своему удивлению, осталась ни с чем.

– У тебя тоже, – ответила она и поспешила за Марком, а тот поспешил за Франсин через мраморный холл.

В коридоре на стене висела фотография в рамке: одетая в черное с белым пара держится за руки на пасторально-злаковом поле. Джулия подалась вперед и ущипнула Марка за локоть (негласным и важнейшим правилом их общения было прикрывать другому спину и всегда находить объекты взаимного презрения), но он даже не оглянулся.

Брейди в карикатурном белом фартуке хлопотал на кухне, где изуверски потрошил рыбину длиной ему по локоть; он обернулся к ним и сразу зарекомендовал себя как мужчина, который перед знакомством с женщиной привычно раздевает ее взглядом.

– Она реально существует! – воскликнул он, и Джулия упредила объятия, протянув ему руку.

– Конечно существует, – подтвердил Марк, и Джулия, увидев, как обнимаются мужчины, поняла по одновременной непринужденности и силе объятий, что они друг по другу соскучились.

«Что в нем особенного?» – как-то раз спросила она Марка, озадаченная фактом столь длительной дружбы, и тот с некоторой стыдливостью ответил: «Просто я его знаю всю жизнь. Вот ты, например, о многих ли можешь такое сказать?»

Но Джулия за всю жизнь испытала это чувство – облегчение от воссоединения с любимым человеком – только по отношению к Марку и теперь внутренне ощетинилась, видя его таким счастливым от встречи с кем-то другим.

– Как хорошо, что ты здесь, – сказал Марк и похлопал его по спине, обхватив за плечи.

– И мне хорошо, что я здесь, – ответил он.

– Чем так вкусно пахнет? – спросил Марк.

– Брейд стал заправским шеф-поваром, – вставила Франсин, – после нашей летней поездки по Италии.

– Кампанья, – любовно произнес Брейди с легким намеком на притворный акцент, начиная разливать вино из откупоренной заранее бутылки, которая определенно стоила больше восемнадцати долларов.

Он завел речь о летнем путешествии: невразумительный перечень изолированных названий, местных достопримечательностей, вилл и марок спиртного. Джулия много раз пыталась встретиться глазами с Марком, но он на нее не смотрел, внимая рассказу Брейди; она видела, как он переглядывается с Франсин и как они обмениваются улыбками, подобно терпеливым родителям, слушающим россказни своего отпрыска о летнем лагере.

– Может, в следующий раз мы все вчетвером выберемся, – сказал Марк и улыбнулся Джулии, как будто хотя бы один из них мог себе позволить членство в фитнес-клубе, не говоря уже о поездке в Европу, как будто теперь их вдруг стало четверо: он с нею и эти двое докучливых людей, с которыми она познакомилась восемь секунд назад.

– Очень скоро нас станет шестеро, помни это, – заметила Франсин, указывая на свой живот – вдруг кто-то забыл.

Джулия хотела было начать собственный алкогольный тотализатор, засекая количество упоминаний о беременности, но уже почти опорожнила свой бокал. Чтобы его наполнить, к ней с присущим ему изяществом крупного перезрелого турнепса подкатил Брейди.

– Шестеро? – переспросила она после некоторой паузы.

– Двойня, – ответил Брейди, который находился так близко, что обдавал ее дыханием с запахом базилика.

– Вот это да, – сказала Джулия, на секунду приободрившись от разгадки неправдоподобной громоздкости Франсин, но, взглянув на Марка, увидела, что он совершенно не удивлен; определенно, был в числе посвященных.

– К слову, – вставила Франсин почти совсем застенчиво. – Джулия, не хочешь посмотреть детскую? Я уже с месяц занимаюсь ее оформлением, а Брейди уже исчерпал свою квоту энтузиазма.

И хотя Джулия охотнее выдержала бы еще одно затяжное описание исторических часовен в исполнении Брейди, ей пришлось согласиться.

– Вы, девочки, не скучайте, – сказал Брейди. – Марк, айда бассейн заценим.

Франсин вразвалку пошла вперед, Джулия поплелась за ней и на ходу обернулась через плечо на уходящего вместе с Брейди Марка, будто на предмет, который нечаянно уронила в реку.

* * *

Между двумя белыми колыбельками висела еще одна фотография в рамке; снимок, видимо, был сделан на том же солнечном поле пшеницы, но в этот раз на нем запечатлели недавний облик одной Франсин, которая любовно поглаживала свой живот. Теперь она, судя по всему, вознамерилась посвятить Джулию в каждый этап процесса отделки, уделяя особое внимание волшебному сорту шпаклевки, которая при высыхании меняет цвет.

– Подожди, – сказала Джулия, – ты сама все это делала, что ли?

– Угу. За исключением потолка; Брейди нипочем на разрешил бы мне залезать на стремянку.

– Вау, – протянула Джулия; Франсин, судя по всему, собой гордилась, и Джулия подумала, что, вероятно, ее недооценила, хотя бы в этом отношении. – Сказочно, – щегольнула она словечком Марка; Франсин вроде как слегка разрумянилась, и все было бы очень мило, не расцени она их краткое сближение как перемену курса в сторону более интимной территории, где вознамерилась посвятить Джулию во все остальные этапы своей жизни, включая, как она то и дело повторяла, «режим родов», который предусматривал вмешательство Брейди на грани порнографии.

– Вау, – повторила Джулия.

Ее подташнивало. Она была постыдно дремуча в этих вопросах; убедив себя в нежелании забеременеть, она мало интересовалась, кого и как угораздило залететь, и на фоне здоровой фертильности Франсин чувствовала себя ничтожной шлюшкой, да еще спохватилась, что принесла в детскую вино – красное вино в белую детскую, ни больше ни меньше, вкупе с тяжелым табачным духом.

– Прости, – с неожиданно виноватым видом сказала Франсин и хохотнула. – Считаешь, я зацикливаюсь на таких вещах? Все это время я провела в одиночестве, вкалывала тут, а Брейди… Ну, как я сказала, он исчерпал свою квоту энтузиазма.

– Нет, это впечатляет, – возразила Джулия. – Мне… мне даже трудно это осмыслить, если честно.

Франсин опустилась в кресло-качалку и жестом указала на меховое кресло-мешок позади Джулии.

– А вы не хотите детей?

– Хм… – Джулия неуклюже сложилась в кресле-мешке, стараясь не пролить вино.

– Извини, извини, – зачастила Франсин. – Я не в меру любопытна. Можешь не отвечать. – Но она не проявила готовности изменить тему, и Джулия поймала себя на том, что судорожно пытается заполнить паузу.

– Я не уверена, – проговорила она. – Насчет ближайшего будущего я не уверена.

– Это не для всех, – заметила Франсин, и, хотя в ее фразе, возможно, не было бахвальства, воспринята она была именно так, с учетом плодовитого и лучезарного источника высказывания.

– Будешь сидеть с ними дома? – спросила