Всё как всегда - Клэр Ломбардо

– Но наверняка же был некий… катализатор. – Ее воображение рисует скандал с шантажом, виноватый рассказ о любовнице на заднем сиденье нелепого европейского внедорожника Брейди.

– Ничего не изменилось, – говорит он. – Всё как всегда; если ей верить, проблема отчасти в этом. Что на самом деле выглядит несправедливостью, ты согласна? Выходит, она позволяет себе ни с того ни с сего менять правила, не поставив меня в известность?

Он залпом допивает вино, прежде чем спросить:

– Не возражаешь, если я переключусь на что-нибудь покрепче?

А сам уже встает и проходит в столовую к стоящим на комоде запасам алкоголя. Возвращается с бутылкой виски «Блэнтон», подаренной клиентом Марку на Рождество.

– Будет ли оскорблением сказать, что у нее, на мой взгляд, кризис среднего возраста?

– Будет, – подтверждает Джулия, хотя задумывается о том же в отношении себя.

– Мы с ней никогда не были чересчур словоохотливы, – продолжает он. – И в конце концов у нас состоялся такой… этот… когда ты вдруг выдаешь те соображения, о которых даже не подозревал, и ведь знаешь, что вслух о них говорить не стоит, но что-то тебя тянет за язык? А когда нас типа понесло, ни один уже не мог остановиться.

Слушая его, она раздражается и начинает слоняться по кухне, открывая шкафчики, потом морозилку. Достает из холодильника масло, упаковку моцареллы. Опять знакомый сигнал от Хелен Руссо: находить выход из любого неловкого положения, ублажая гостей.

– Что ты делаешь? – спрашивает он.

– Жарю тебе сыр, – отвечает она.

Она давно уже перестала комплексовать, принимая у себя Брейди и Франсин, которые известны тем, что нанимают прислугу для своих банкетов и подают к столу свежевыловленных крабов под живую музыку в исполнении ведущих солистов Чикагского симфонического оркестра; сборища эти – тошнотворно помпезные, лучше не пытаться им подражать, да и не больно хотелось; она и не пытается. Сама не первый день на кухне.

Внезапно он ей улыбается, выражая неприкрытое, как у младенца, восхищение.

– Спасибо, Джулс.

– Не называй меня так.

– Как думаешь: у Фрэнни действительно несчастный вид?

Она хмурится, выкладывая на сковородку кусочек масла. «Я стараюсь не думать ни о тебе, ни о ней без крайней необходимости» – этого Джулия не говорит. Она никогда толком не понимала Франсин и ей подобных – женщин, которые выглядят так, будто встают с рассветом и всюду успевают вовремя, регулярно делают стрижку и пекут безаллергенные угощения не только для одноклассников своего ребенка, но и для всей параллели. Но Франсин не виновата, если воплощает собой все, чему противилась Джулия до брака с Марком. И если Франсин воплощает собой все, чему был открыт Марк до женитьбы на Джулии, то в этом уж точно нет ее вины. И конечно, нельзя винить Франсин за то, чему она стала свидетельницей в тот день, когда в доме на Супериор-стрит появился Натаниэль Руссо, хотя Джулия и не прочь была бы озлобиться на нее за присутствие не в то время не в том месте.

– Трудно сказать, – отвечает она. – Счастье у всех выглядит по-разному. Может, ей просто… требуется немножко времени для себя.

– Ты считаешь, у нее кто-нибудь есть? – допытывается он.

В ней что-то восстает, когда она это слышит. У нее даже в мыслях не было, что Франсин может согрешить, заведя тайную интрижку.

– Господи, ну не знаю я. Ты сам-то как мыслишь?

Она всегда полагала, что любая супружеская измена, если таковая случится, будет на совести Брейди; более того, она всегда полагала, что он изменяет регулярно, хотя для нее всегда оставалось загадкой, как он это проворачивает: не столько обманы и незаметные исчезновения, сколько фактическое сближение с какой-нибудь особой, помимо Франсин, способной терпеть его общество.

– У меня уверенности нет. Ни на кого конкретно я указать не могу, но… то есть… такое случается, правда же?

Обращенный на нее взгляд непроницаем. Она не знает доподлинно, какими подробностями того времени Марк делился с Брейди; не было у нее точных сведений и о том, в какой степени ее поведение в эпоху Хелен стало достоянием семейки Граймс.

– Можно кое о чем спросить?

Воздух в комнате вдруг словно бы разредился.

– Ты когда-нибудь задумывалась… – произносит он и умолкает.

Она сосредоточенно готовит сэндвич.

– О чем?

– Просто если… мне всегда казалось, что мы типа попутали берега. Или… нет, нет, это неправильная фраза – возможно, мы совершили какую-то… понимаешь… космическую ошибку, все четверо.

– Космическую ошибку?

– Всегда было такое впечатление, что Марк и Фрэнни больше подходят друг другу, тебе не кажется? В большей степени, чем нам с тобой. А ты и я… не знаю, возможно, это было бы логичнее?

Она опирается на столешницу с таким ощущением, будто еле успела выскочить из-под колес мчащегося автобуса и угодила под колеса такси.

– Никогда в жизни об этом не задумывалась, нет.

– Нет? – Брейди, похоже, не обиделся, разве что искренне удивился. – А я некоторым образом частенько об этом подумываю. Франсин и Марк – оба такие… Прямо два сапога пара; все у них по правилам, все по плану. А мы с тобой…

– Мы с тобой – что?

– Мы смелее, – попросту говорит он. – И видимо, интереснее? Я не дурачусь, но в этом ведь есть своя правда, тебе не кажется? Могу поспорить, что при другом раскладе нам с тобой никогда не было бы скучно.

– По-моему, скука тут ни при чем.

– В самом деле? – Он поднимает на нее взгляд. – А я, например, если забрасываю какие-то дела, то почти всегда от скуки. Думаю, у многих так бывает.

– Если честно, – говорит она, – я считаю себя довольно большой занудой.

– Ну, нынче не без этого, – подхватывает он.

Она вскидывает брови, а у него на лице появляется легкая улыбка облегчения, отчего (Джулия тут бессильна) ее разбирает хохот.

– Нынче все мы таковы, – продолжает он. – Но раньше-то? В жизни не поверю, что Марку хоть когда-нибудь бывало с тобой скучно.

– «Раньше» – это когда?

– Тогда, в самом начале. Когда он с тобой познакомился. Ты была такой… даже не знаю… дерзкой.

– Это я прикидывалась, – говорит она, но чувствует, как вспыхнули щеки.

– Я что хочу сказать, – продолжает он, – меня всегда преследовала мысль, что все испоганю именно я. – У него осоловевшее от бурбона лицо; она готовится убедить его вызвать такси до дома. – То есть… активно испоганю. Я иногда совершаю какие-то поступки, а зачем – сам не знаю. Ты меня понимаешь?

На ранних этапах переговоров насчет «Все на борт» Брейди сказал ее мужу: «Ты – мозг, а я – исполнитель». В ту пору она только посмеялась, но,