Коннемара - Николя Матье

– Пожалуй, нам стоит поработать вместе, – сказал Парро.

– Сколько будет инноваций… – ответила Элен и после минутного раздумья добавила: – Но что нам со всем этим делать в провинции?

– На самом деле, здесь сосредоточен весь бизнес. Между Парижем и регионами связи разорваны. И крупные игроки должны все переизобретать. Департаменты в ярости, потому что получают новые функции, необеспеченные средствами. Местные администрации едва справляются. Конкуренция, сокращение ресурсов, инерция, структурные проблемы – в общем, полный пипец. Все сыпется. В министерствах просто тыкают пальцем в небо. Я сам свидетель. Им нужны поводыри, некие новые ориентиры. Они хотят, чтобы мы нарыли им инфу и сделали за них всю черную работу.

– Да, мозги за деньги. Мы занимаемся этим долгие годы.

– Но речь о люксовом сегменте. О переупаковке.

– Подороже?

– Разумеется.

– Круто.

И они чокаются бокалами.

* * *

Три бокала спустя Элен вдруг осознала, что уже очень поздно и, если так пойдет, по возвращении домой ей придется проявить чудеса дипломатии. Она проверила телефон. Филипп несколько раз пытался ей дозвониться, что побудило ее взять еще один бокал. Было уже одиннадцать, а Эрванн все еще не появился. В помещении уже было не протолкнуться от танцующих, и ее безбашенная стажерка решила устроить провокацию. Она включила Don’t be shy певицы Имани, а затем подряд еще несколько подобных хитов, дерзких, полных соблазна. И очень быстро все разбились на парочки и начали тереться друг о друга.

– Ну, если мы сегодня не поправим демографию… – заметила Лизон.

Элен улыбнулась. Она смотрела на девушку, эту высоченную саранчу, похожую на росчерк пера, и думала, какая красотка. Эта элегантность за сущие гроши, профиль благородного скакуна с потрясающей гривой волос, широко расставленные глаза – все в ней вызывало ощущение уникальности. Элен подсознательно гордилась тем, что принадлежит к ближнему кругу этого создания, воплощавшего дух эпохи. Алкоголь брал свое, и Элен хотелось прикоснуться к ней.

– Присоединимся к остальным?

И они вдвоем пошли на танцпол, стажерка даже недолго подержала начальницу за руку. Сегодня Элен была на каблуках, так что почти не уступала Лизон в росте, и они начали извиваться друг перед другом, словно на сцене, иногда обмениваясь быстрыми взглядами. Элен до чертиков хотелось нравиться.

Впрочем, с тех пор, как они замутили с Кристофом, она почти перестала об этом париться. Конечно, она не идиотка и не озабоченная, как некоторые, и мужские взгляды не были для нее смыслом существования. Но ей ужасно нравилось наблюдать, как при виде ее наготы твердеет член Кристофа, чувствовать, как весь он наливается яростью и нежностью, нравились его широченные плечи, и пресс, и мощные проникновения, так глубоко, ведь она открывалась ему вся без остатка. Вот оно, доказательство, что она красива.

И как же дико ее огорчала после этого необходимость опускаться на землю, в семью, в рутинную жизнь с Филиппом. То, что раньше лишь немного раздражало, стало почти невыносимым. Его постоянные отлучки «по работе», эта манера постоянно отлынивать от готовки или купания младшей дочки. Фразы, когда-то звучавшие невинно, вроде: «Может, позвонишь друзьям, например Мену́, устроим ужин» – стали детонатором конфликта. Ссоры между ними шли постоянно.

– Да что с тобой творится в последнее время?

Как же ее бесил этот вопрос.

В сущности, остывшая любовь подобна ветхому гобелену в старинном замке. Вот торчит ниточка, потянешь за нее, вроде невзначай, – и ткань мгновенно расползается. Не успеешь оглянуться, остался только каркас: нежданные причуды и неврозы, а образ вечной любви лежит на полу жалким комком. Чтобы как-то поправить отношения, психоаналитики бессильны, их призывы полюбить себя ни к чему не приведут. Никакая терапия не способна подлатать эти лохмотья. По-хорошему следовало бы вернуться далеко назад, стереть эти двадцать лет полулжи-полуправды, которые вдруг взорвались миной прямо перед носом.

Но самое ужасное, что все это влияло на детей.

На прошлой неделе, пользуясь отсутствием Филиппа, Элен решила устроить вечер у телека. Имелась у них в семье такая традиция. Если маме было лень, они могли поужинать тартинками с какао под какой-нибудь мультик. Мушка запрыгала от радости, а Клара сухо изрекла: «Круто». И вот они втроем устроились на диване, на который Элен предусмотрительно постелила плед – с «Нутеллой» непременно случались маленькие катастрофы. Мушка немного покапризничала, когда они с сестрой выбирали фильм, но Клара была непреклонна, и им пришлось в сотый раз поставить диск с «Мадагаскаром».

– Опять? – с тоской спросила Элен.

– До самой смерти, – отвечала Клара.

Чем искренне рассмешила маму.

Старшая на Рождество попросила смартфон. Элен все больше чувствовала, как девочку увлекает внешний мир. После уроков Кларе теперь разрешали проводить полчаса с друзьями, а по выходным она самостоятельно отправлялась с ближайший парк в свою теплую компанию. Однажды Элен тайком пошла за ней и увидела стайку подростков, тесно сидящих на скамейке – нахохлились и ржут без остановки, со своими голыми щиколотками. Без шарфов, такие трогательные, в своем пузыре. Кроме этого, Клара немного катается на скейте и учится как проклятая: средний балл у нее восемнадцать с половиной из двадцати, причем родители вообще не помогают с домашкой. Она прочитала всего «Гарри Поттера» раза три точно и уже намекнула, что хотела бы покупать шмотки на сайте Vinted. Еще два с небольшим года, и она перейдет в лицей. Потом бакалавриат – и прости-прощай детство. Глядя на дочек, не отрывающих глаз от экрана, Элен думала, что за дурость она затеяла. Сама загоняет себя в пропасть. Дни летят с такой скоростью, а за ними месяцы и года, не успеешь щелкнуть пальцами – и все разлетятся кто куда. Дети, поначалу столь зависимые от тебя, что это сводит с ума, – ты постоянно рядом, отдаешь им свое молоко, свой пот, – вдруг начинают все больше и больше отстраняться и мало-помалу становятся почти чужаками. Кларе было уже двенадцать, Мушке почти восемь. А их мать встречается с любовником. Катастрофа уже на пороге. В какой-то момент случится взрыв, и тогда все будет непоправимо испорчено. Элен охватил такой приступ паники, что ей пришлось выбежать на кухню, чтобы там успокоиться. Именно в этот момент она получает сообщение от Кристофа.

Эмодзи с поцелуем-сердечком.

Мушка крикнула с дивана: «Мама, быстрее!», и Элен с долей сожаления ставит мобильный на авиарежим и возвращается к детям. Мушка немедленно прижалась к ней, теребя себя за ступни и то и дело нюхая указательный палец, чтобы вдохнуть сладковатый запах пальчиков ног. Ее сестру от этого воротит, но в целом все